Ваучеры 90-ых. Что это было?

 
         В октябре 1992 года в России началась ваучерная приватизация. Все граждане, независимо от пола и возраста, могли придти в Сберкассу и по свидетельству о рождении или паспорту получить ваучер, т.е. свою долю от раздела общего пирога (государства) .

В выигрыше оказались те кто по-крупному скупал ваучеры и добивался с их помощью контроля над нужными им предприятиями. Скупка происходила на всех углах.

Те кто не продал, а «вложил», тоже в основном остался ни с чем. В том числе даже самыепродвинутые. В частности один из организаторов приватизации П.Филиппов.

Как вы распорядились своим ваучером?

— Вложил в один из фондов, который был организован при Госкомимуществе, владельцы этого фонда показали нам ручкой и ушли. Т.е., я на свой ваучер не смог ничего реализовать. Но сам бумажный ваучер — не моё изобретение, а изобретение Чубайса и ребят. Но я в принципе согласился, потому что наш подход с безналичным ваучером, он вёл в тупик. Сбербанковская система просто бы захлебнулась в безналичных ваучерах.

Схема работала чётко- получил  ваучер….

продал….

или «вложил»….

как Сергей Дубинин, председатель Наблюдательного Совета ВТБ, бывший председатель Центробанка России (1995-98г.г.)
.

— Ваучер я, как и члены моей семьи, поместил в определённый инвестиционный фонд. Не помню, как он назывался. Но я знал тех людей, в руки которых передавал. Они предупреждали о рисках, которые связаны с участием в приватизации. Предприятие, куда были вложены наши ваучеры, обанкротилось. Я был полностью проинформирован об этом. У меня нет никаких претензий, потому что управляющие делали всё, что могли.

получил …

продал…

или отдал жуликам…

как Олег Вьюгин, председатель Совета директоров МДМ Банка.

— У меня было несколько ваучеров на семью, Вложили неудачно. Автовазовское… «Альянс» что-то называлось. А другой ваучер у меня дома, на нём подпись Анатолия Борисовича.

Ирина Ясина, экономист, руководитель Клуба региональной журналистики.

— Свой ваучер я отдала свекрови. У меня тогда был маленький ребёнок, и не было времени этим заниматься. Время тогда было диковатое, ребёнок хотел кушать… А свекровь во что-то вложила. Что-то в Газпром, что-то в магазин «Берёзка» и ещё куда-то.

«СП»: — Дивиденды какие-то удалось заполучить?

— Ничего. Мы всё прощёлкали.

Народ, понятное дело, «прихватизаторов» ненавидел.

Рыжый, конопатый, убил много дедушек лопатой. И бабушек.

Почему так получилось?

Экономист Андрей Илларионов, хорошо знающий либерально-реформаторскую кухню, толково объяснил http://www.kursk.kp.ru/daily/25933.3/2881287/, почему все со своими ваучерами остались у разбитого корыта.

— Мало кто уже помнит, знает, но в 1991-м Верховный Совет России, Съезд народных депутатов приняли закон «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР». ( Я Илларионову поверил, но на всякий случай проверил. Сам-то не помнил, поскольку в 1991-м еще в Праге работал. Действительно, был такой закон. По нему каждый гражданин России должен был получить именной приватизационный счёт, на который зачислялись денежные суммы, предназначенные для оплаты приватизируемого государственного имущества. Закон не разрешал продажу приватизационных вкладов другим лицам! — Е.Ч.) Инициатором и одним из авторов закона был Петр Сергеевич Филиппов, председатель подкомитета по приватизации в Верховном совете РФ. Когда Чубайса поставили на приватизацию в правительстве, между ним и Филипповым начались жесткие споры. В конце концов в этой борьбе Чубайс «съел» своего коллегу и соратника по питерскому клубу «Перестройка».

На мой взгляд, с именными счетами Филиппова приватизация в России проходила бы медленнее, но справедливее. И дала бы возможность многим людям принять участие в процессе при понимании ими того, что они делают. Ваучеры, акции, инвестиционные фонды — все это было новое, непонятное для подавляющего большинства народа, вышедшего из СССР. Требовались усилия и время, чтобы разобраться, что к чему. Однако новая власть выбрала тактику кавалерийского наскока: быстрей, быстрей! Чтобы никто не успел опомниться и понять, что происходит. Ускоренная приватизация оказалась для этого идеальным вариантом.

«Съев» Филиппова, Чубайс изящно провернул позже операцию по замене уже узаконенных именных счетов безымянными ваучерами. Дождался августа 1992-го, когда депутаты ушли на каникулы. И Ельцин подписал указ о ваучерах.

— В чем смысл операции?

— Тогда, согласно чрезвычайным полномочиям, данным Съездом президенту, указ Ельцина вступал в силу, если в течение одной недели его не отвергал Верховный Совет. За неделю вызвать депутатов с каникул в Москву голосовать против ваучеров было физически невозможно. На это и рассчитывал Чубайс. Так ловким приемом принципиально были изменены идеология приватизации и ее законодательство.

Когда осенью депутаты вернулись в столицу, они поняли, как цинично обманула и оскорбила их исполнительная власть — правительство и президент, которым они предоставили чрезвычайные полномочия. Но было уже поздно. В любой демократической стране такие действия были бы расценены как тяжелейшее преступление против конституционного строя и привели бы к немедленной отставке виновных. Но только не в России.

Только сейчас появились т.н. «объяснения». Мол, Сбербанк тогда не был готов к введению именных приватизационных вкладов, поскольку технически это было сложно делать. Но технические сложности — не основание для нарушения закона. Сложно сделать за год? Делайте три года. Кто вас торопил? В Польше массовую приватизацию стали проводить через 6-7 лет после начала реформ. В Китае после 30 с лишним лет реформ массовая приватизация до сих пор не начата. И, кажется, нельзя сказать, что реформы и там и там оказались неудачными. Скорее, наоборот.

А у вас был ваучер?

«Пора начать серьезный разговор – срока давности у этого преступления нет»

Опрос недели: А вы согласны с Михаилом Ходорковским, что приватизация 90-х — это непреднамеренное мошенничество?

На этой неделе отмечается 25-летие начала ваучерной приватизации в России. Каковы итоги приватизации 90-х? Какие ее последствия — как положительные, так и отрицательные — мы можем наблюдать в современной России? И как люди распорядились своими ваучерами? «БИЗНЕС Online» отвечают Андрей Нечаев, Евгений Богачев, Михаил Хазин, Людмила Китайцева, Валентин Катасонов, Марат Галеев и другие.

14 августа исполнилось 25 лет со дня начала так называемой «ваучерной приватизации» в России Фото: ©Игорь Михалев, РИА «Новости»

«ЧТО Я СДЕЛАЛ С ВАУЧЕРОМ? Я ОТДАЛ ЕГО СВОЕЙ МАМЕ, А КАК ОНА РАСПОРЯДИЛАСЬ ИМ, НЕ ЗНАЮ»

Андрей Нечаев — экономист, экс-министр экономики РФ (1992–1993):

— Я, безусловно, с этим не согласен. Думаю, что и Михаил Борисович эту фразу в качестве шутки употребил. Он сам в этой приватизации очень активно участвовал, поэтому странно от него слышать подобное. Что касается последствий приватизации, то это появление в России частной собственности, которая является абсолютно необходимым условием рыночной экономики. Сейчас, к сожалению, мы наблюдаем обратный процесс, деприватизацию и усиление роли государства в экономике и в государственной собственности. А отрицательные последствия — ну приватизация никогда не была справедливой, ни одна ее модель, тем более когда она проводится по политическим соображениям. Но без нее невозможно было создание рыночной экономики. Альтернатив тому на тот момент не было. Да и сейчас нет.

Евгений Богачев — экс-глава Нацбанка РТ, президент БК УНИКС:

— Это был полный обман. Люди работали, создавали разные фонды, что-то еще, эти ваучеры шли с дисконтом в 30–50 процентов, так что какая там выгода? Конечно обман. Что только не придумали, чтобы использовать эти ваучеры: можно было закрывать разные бюджетные долги, их продавали за 10–20 процентов от их реальной цены. Потому что люди не знали, что с ними делать. Обещали, что на ваучеры каждый купит машину себе, «Волгу». Наверное, кто-то помнит выражение: «Две „Волги“ за ваучер». Разные схемы были мошеннические. Хотя в самом начале можно было что-то поменять, правда, с большим соотношением. Я сам на эти ваучеры купил несколько акций — «Газпрома» или чего-то такого. Но, повторю, соотношение было дикое. Не то что «Волгу», даже «Запорожец» игрушечный было не купить.

Михаил Хазин — экономист:

— Я считаю, что это было сделано абсолютно преднамеренно и является даже не мошенничеством, а демонстративным воровством. Поскольку у Ходорковского рыльце в пушку, он пытается откреститься от этого дела. Любой человек, который говорит, что он был бенефициаром приватизации, не имеет никаких шансов на политическое будущее в России. Ходорковский, может, и не хочет политического будущего, но обязан выполнять задания своих патронов. А они требуют от него политической активности. Повторю, приватизация была намеренным воровством, направленным на разрушение российской промышленности и экономики. Сейчас мы видим коррупционное государство, возникшее в процессе приватизации. До сих пор российское государство не дает развиваться ничему разумному, доброму и вечному. Это тоже следствие приватизации. Те, кто получили многомиллионные — даже миллиардные — состояния, не являясь предпринимателями, не могут выдержать реальной конкуренции. С одной стороны, они продолжают коррумпировать чиновников для компенсации своих убытков. С другой, пытаются реквизировать конкуренцию, и по этой причине нет возможности роста для малого и среднего бизнеса. Что я сделал с ваучером? Я отдал его своей маме, а как она распорядилась им, не знаю.

«ПОД ВИДОМ ПРИВАТИЗАЦИИ ПРОВОДИЛАСЬ САМАЯ БЕСПОЩАДНАЯ ДЕНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ НАШЕЙ СОБСТВЕННОСТИ, КОМАНДНЫХ ВЫСОТ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЭКОНОМИКИ»

Валентин Катасонов — экономист, профессор кафедры международных финансов МГИМО:

— То, что ваучерная приватизация является мошенничеством — это очевидно. А насчет непреднамеренного — не знаю. Ходорковский, видимо, не знал, чем он занимается. Тогда и это не делает ему чести. А итоги тех действий непростые — ограбление народа, мошенничество в крупных масштабах, выведение части активов за пределы России.

Конечные бенефициары этой приватизации — не резиденты страны, зарубежные олигархи: Яков Ротшильд или лица с двойным гражданством. Тот же самый Ходорковский — транзитный олигарх. Неужели он не знал, на кого он работает? Это лукавство. Естественно, народ все прекрасно помнит. Пока не будет дана принципиальная оценка той приватизации и не будут приняты меры по постановлению законности, я думаю, у нас и дальше будут все эти энтропийные процессы происходить. Как в экономике, политике, так и в нравственности общества.

Пора набраться смелости и начать серьезный разговор по поводу приватизации — срока давности у этого преступления нет. Можно поднять результаты аудита, который был проведен 10 лет назад Счетной палатой. Доклад по итогам приватизации также изложен. Может быть, общество еще не созрело, но люди не собираются забывать. СМИ же делают все возможное, чтобы закатать приватизацию в асфальт, чтобы никто о ней не вспоминал. А свой ваучер я отдал компании, в которой на тот момент работал.

Тогда была достаточно жесткая рекомендация отдать ваучер в пользу того места, где ты работаешь.

Сергей Губанов — главный редактор журнала «Экономист»:

— Такие высказывания Михаила Ходорковского и других участников, причастных к этому событию, уводят в сторону от произошедшего и его причин. Он продолжает обман общественного сознания, поскольку реформаторы начали приватизацию с обмана. Сам термин «приватизация» — обман. Пока общество будет воспринимать этот процесс как приватизацию, это будет означать, что общественное сознание не готово понять, что происходит со страной и почему.

Под видом приватизации проводилась самая беспощадная денационализация нашей собственности, командных высот отечественной экономики. Если приватизацию понимать как создание частной собственности, то она по всем канонам возникает из разделения труда, а значит, имеет производительное происхождение. У нас же отдали на потоки разграбления государственный сектор! Это денационализация не просто фабрик и  заводов, а командных высот экономики, то есть их передача из суверенитета страны в частные руки, а оттуда иностранному капиталу.

Это потеря суверенитета над командными высотами экономики. Реформаторы это допустили, и эта система 25 лет действует.

С самого начала это было актом компрадорской денационализации. Команда Чубайса с подачи команды Джеффри Сакса (американский экономист, один из разработчиков экономической теории «шоковой терапии» прим.ред.) нашла форму подкупа советского директорского корпуса с помощью ваучерной приватизации. Им надо было превратить директора фабрики из советского человека в антисоветского. Была разыграна хитрая карта — им внушали, что директорат станет долговременным собственником того, что прикарманит. Но через считанные два года произошла налоговая приватизация, которая сдала с потрохами всю собственность командных высот экономики, стратегическую собственность иностранному капиталу. С тех пор в России вместо промышленного и производительного капитала господствует спекулятивный и иностранный. Отсюда дефолт 1998 года и все терзания с долларом и нефтью, экспортно-сырьевой моделью до сих пор.

Если мы спустя 25 лет неспособны понять, что с нами произошло, то перспектива у нас жалкая.

Могу поделиться небольшим секретом: в июле 1990 года мне довелось работать по прямому указанию Леонида Абалкина (зампредседателя советского правительства). Тогда приехал господин Сакс со своей командой, привез нескромное предложение Кремлю. В итоге была создана советско-американская рабочая группа. Сделка была такая: вы нам — приватизацию, мы вам — кредиты. То есть «мы подкупаем высшее советское руководство, превращаем его в антисоветское». К сожалению, тогда горбачевская фракция купилась на эту сделку. С тех пор мы имеем во главе страны компрадорское политическое руководство. Это еще один важный урок, который надо понимать. Я же ваучер не брал, знал, что собственными руками народ рубит сук, на котором сидит. Тогда я понимал, что и делал все от себя возможное, чтобы открыть глаза и показать, кто захватил стратегическую инициативу и к чему это приведет. Все мои оценки были абсолютно корректны.

Принимать участия в этом антинародном процессе не мог, иначе бы мне была грош цена как специалисту, экономисту и человеку, который душой болеет за свое отечество. Но тогда у меня возможностей было мало, несмотря на причастность к госплану СССР.

«ЛИЧНО Я БЫ НАЗВАЛ ЭТУ ПРИВАТИЗАЦИЮ ЖЕСТЧЕ, ЧЕМ ХОДОРКОВСКИЙ. НЕ НЕПРЕДНАМЕРЕННЫМ, А УЗАКОНЕННЫМ МОШЕННИЧЕСТВОМ»

Шамиль Агеев — председатель правления ТПП РТ:

— Итог этой приватизации печальный. Я не стал бы сейчас комментировать слова Ходорковского, но в результате получилось несправедливое разделение. Приватизация была очень неудачно проведена. И делалось это сознательно, потому что в ведомстве Чубайса, которое этим занималось, сидело большое количество консультантов из США. У нас в Татарстане приватизация проходила более-менее под влиянием государства, поэтому нам удалось сохранить заводы. А в целом по России очень здорово пострадал оборонно-промышленный потенциал. Поэтому приватизация, как я считаю, сознательно была направлена на снижение резервов России.

Из положительных итогов в какой-то степени можно назвать развитие предпринимательской инициативы и, как следствие, производства. А из отрицательных то, что слишком большое разделение получилось в обществе по доходам. Это самое неприятное. У населения все равно в голове сидит, что приватизация произошла несправедливо. И вот это образовавшееся недоверие мешает развитию нашего общества. Например, сейчас мы видим недоверие к банковской системе. И в этом отношении государство тоже как-то самоустранилось, западный опыт не используется. В третий раз наступаем на те же грабли. Ну а я свой ваучер, по-моему, даже не успел ни на что обменять. У нас в республике тогда было две программы, по которым должна была проходить приватизация. Но в итоге обе их положили на полку, и вся приватизация пошла стихийно.

Яков Геллер — генеральный директор ГУП «Агентство по государственному заказу РТ»:

— Лично я бы назвал эту приватизацию жестче, чем Ходорковский: не непреднамеренным, а узаконенным мошенничеством. Потому что все делалось по действующему законодательству. Понятно, что легче всего обманывать безграмотных, тех, кто никогда не понимал, что нужно делать с этим ваучером. Хотя даже такие умные, как я, тоже отдали свой ваучер непонятно куда. А те, которые понимали, что нужно делать, достигли своей цели. И те миллиардеры, которые существуют сейчас, в основном вышли из ваучерной приватизации. Они, действительно, цели достигли. Есть такая пословица: хорошо бы быть таким умным сейчас, как моя жена потом. И я хочу быть таким умным. Конечно, все бы мы поступили по-другому в прошлом, если бы у нас была такая возможность и не допустили всего этого узаконенного мошенничества. Но что сделаешь, мы живем там, где живем.

Если же говорить о позитивных моментах этой приватизации, в 90-х годах в одной из газет напечатали мое интервью со словами: «Человеку должно быть что терять». И тогда многие люди подвергли меня обструкции, потому что тогда считалось, что максимум, что человек может оставить наследникам, как говорил Жванецкий, это рецепты на лекарства. И вот эта вся приватизация привела к тому, что у большинства из нас есть что терять. А это уже другая формация. Это другая общность людей, объединенных святостью частной собственности. Так природа распорядилась, что человеку должно быть что терять. Это главный положительный итог приватизации. А люди, которые ответственны за свою собственность, за наследство, берегут свою формацию от катаклизмов. Потому что при катаклизмах в первую очередь теряется собственность. А свои ваучеры мы с женой отдали в фонд «Образование», и на этом все кончилось, мы о них забыли. Сейчас где-то там, у Алексея Семина, все эти наши несбывшиеся «Волги», которые нам обещал Чубайс за каждый ваучер. Так что я особенно не переживаю.

Рустам Курчаков — экономист:

— Не совсем согласен с Ходорковским, я думаю, это было все-таки преднамеренное мошенничество. Потому что намерения были ясны: отобрать активы, то, что было в общественной собственности, приватизировать. Явными эти намерения стали теперь, спустя много лет, а тогда, конечно, были туманными.  Что касается последствия — это дикий бессмысленный капитализм. Это была нищета, прежде всего духовная, хотя и материальная тоже. У меня ваучеры были, их вручили всем, но я ими никак не распоряжался. Просто не было времени. Да и интуитивно чувствовалось, что это бесполезные бумажки.

«ГОСПОДИН СЕМИН СЕЙЧАС МИЛЛИАРДЕР И ВЛАДЕЕТ ДЕСЯТКАМИ ТЫСЯЧ ГЕКТАРОВ ЗЕМЛИ, А ЧТО ИМЕЮТ ОСТАЛЬНЫЕ?»

Марат Галеев — заместитель председателя комитета по экономике, инвестициям и предпринимательству Госсовета РТ:

—  Я бы не стал говорить о мошенничестве, как Ходорковский. Тем более странно это слышать от человека, который был активным участником этого процесса, с самой нулевой отметки. Дело в том, что приватизация была необходимым элементом для перехода к новой системе хозяйствования. Это нужно было делать, и аналогов этому в мире, по сути, не было, тем более в стране с таким состоянием экономики, которое было в то время в Советском Союзе. Понятно, что приватизация была проведена далеко не идеально, но в той ситуации идеальной модели в принципе не могло быть. Можно ли было сделать что-то по-другому? Теоретически — можно, особенно в малом бизнесе. Здесь были возможности расширить круг собственников. Но это не было сделано намеренно, хотя попытки такие были. Мало кто помнит главного приватизатора Москвы по фамилии Пияшева (заместитель генерального директора департамента мэра Москвы Лариса Пияшева — прим. ред.). У нее была идея — специально организовать приватизацию малых предприятий, небольших магазинов, возможно, широкому кругу лиц. Понятно, что ей не дали этого сделать, — ее быстро удалили.

Но недостаток российской приватизации даже не в том, как это было сделано, а в том, что она делалась без закона, по указу президента. Не смогли принять закон о приватизации и пустили это дело по указу, где влияние субъективного фактора авторитетных лиц, принимающих решения в исполнительной власти, было очень большим. А в Татарстане особенности приватизации были свои. У нас она проходила по закону, принятому госсоветом республики. И наряду с ваучерной приватизацией были так называемые приватизационные чеки, что позволило сохранить часть собственников на территории республики. Мы сохранили львиную долю лучшей собственности, наиболее эффективной, что не позволило внешним желающим приобрести нашу собственность и несколько отбило «внешнюю агрессию» приватизаторов.

Лично я рассматриваю факт приватизации не с той позиции, что кому-то что-то досталось. Задача была в том, чтобы найти эффективного собственника. Но удалось ли это сделать? Ответ на этот вопрос до сих пор не дан. Его может дать только время… Я в 1990 году работал в обкоме партии, был по делам в Госплане СССР. И там была абсолютно неуправляемая ситуация, никто не занимался проблемами экономики. Большинство работников занимались личными вопросами. Де-факто управляемой экономики тогда уже не было. Поэтому в той конкретной исторической ситуации приватизацию действительно нужно было проводить. А я, когда получил ваучер, работал на госслужбе, и закон запрещал нам его использовать. Я с ним быстро расстался, отдав в национальный инвестиционный фонд. И никаких усилий не предпринимал, чтобы получить некую собственность для извлечения прибыли. В этом смысле я действовал осознанно и не жалею об этом, потому что если бы я в это дело полез, вряд ли бы мы с вами сегодня разговаривали. С моим-то характером…

Павел Сигал — президент центра микрофинансирования:

— Насчет преднамеренного мошенничества — я думаю, что это ерунда. Ну а об итогах  приватизации столько писали, столько говорили, что уже и нечего добавить. Я обменял свои ваучеры на акции «Газпрома», и эти акции у меня до сих пор лежат. Я не знаю, какой курс у них сейчас, но в какой-то момент они действительно стоили как две «Волги», как это предсказывал Чубайс. Все зависело от того, куда вложить эти ваучеры. Я знаю массу людей, которые обменяли их на акции татарстанских предприятий, — и что они сейчас имеют? Но главное последствие приватизации в том, что у нас рынок запущен, рыночная экономика работает. Худо-бедно, но работает. И другого варианта не было. Все уже забыли, как в 1990 году было 18 видов талонов и жрать было нечего. Колбасу, масло, сыр, водку — мы все получали по талонам. Я детское питание для своего ребенка таскал из Москвы, если мне удавалось его там достать.

А что касается Ходорковского — он что, ЮКОС купил по рыночной цене, что ли? Вопрос риторический. Вы сами свой ваучер куда вложили? В инвестиционный фонд? Все эти фонды свое существование для вкладчиков закончили очень печально. Вспомните историю фонда «Образование». Господин Семин сейчас миллиардер и владеет десятками тысяч гектаров земли, а что имеют остальные? А он, став миллиардером, живет во Франции. А что получили остальные вкладчики? И это риторический вопрос. Я надеюсь, что эти времена не повторятся. Россия второй раз этого не выдержит.

Людмила Китайцева — председатель совета банковской ассоциации РТ:

— Я на эту тему ничего сказать, не могу, потому что как банки мы этим вопросом не занимались, с ваучерами не работали. Я и сама не поняла суть этой приватизации. Я даже не помню, кто и когда дал мне этот ваучер. Но я отдала эту бумажечку своей сестре, потому что ей надо было создавать какое-то предприятие, акционировать его. Потом она его куда-то вложила — и все на этом. Дальнейшую судьбу ваучера я не знаю. Тогда же государственные предприятия становились коммерческими. Вот они из государственных предприятий и преобразовались в коммерческие. И, в конце концов, когда они перепродали свое предприятие, сестра какие-то дивиденды получила и купила на них однокомнатную квартиру. Так что я считаю, что это для нашей родни был положительный эффект от приватизации. И я рада, что смогла помочь своей сестре. А как все это было у других, я не знаю.

ваучеров дают россиянам небольшой кусочек акции: Приватизация: Сертификаты на 10000 рублей распределяются для покупки акций государственной собственности или для продажи.

МОСКВА —

Четверг для Нины Ю. Ерохиной был беспрецедентным днем ​​— она получила подарок от правительства России. 79-летняя москвичка, у которой умер единственный ребенок и которая должна сама обеспечивать себя на крошечную пенсию, была одной из первых россиян, получивших свежеотчеканенный ваучер, дающий ей право на государственную собственность на сумму 10 000 рублей.

«Впервые за свою долгую жизнь я получаю что-то бесплатно от своего правительства», — дивилась Ерохина, ковыляя на трости после того, как взяла справку в сберкассе.

«Очень приятное ощущение, как будто кто-то там во власти действительно заботится о нас, стариках», — сказала она. «Эта ваучер — мой единственный шанс отремонтировать мою ветхую квартиру, чтобы я мог провести остаток своих дней в относительном комфорте».

Совершив, как оно надеется, гигантский скачок к созданию нации капиталистов, правительство президента Бориса Н. Ельцина в четверг запустило трехмесячную общенациональную программу по раздаче инвестиционных ваучеров каждому из примерно 150 миллионов человек в России.

Предъявители клочков бумаги смогут продать их спекулянтам за наличные, что и собирается сделать сутулая, очкастая и замученная Ерохина. Или они могут использовать их до конца 1993 года для покупки акций одной из более чем 5000 государственных предприятий, которые в настоящее время приватизируются.

Правительство надеется, что последнее — это то, что сделает большинство россиян, поскольку оно ведет эту экономически разрушенную страну от ценовой реформы к следующей великой фазе рыночных изменений — массовой продаже государственных активов в частные руки.

«Помните, мы живем в условиях инфляции», — подчеркнул исполняющий обязанности премьер-министра Егор Т. Гайдар по телевидению в среду, призвав людей не поддаваться искушению торговать своими ваучерами, номинальная стоимость которых сейчас эквивалентна примерно 32 долларам, или в шесть раз больше. средняя недельная заработная плата — сразу наличными.

«Имущество, представленное этими приватизационными чеками, не обесценивается», — подчеркнул Гайдар.

Но шанс быстро получить деньги для парирования растущей инфляции в России может в значительной степени помешать схеме, которая должна вернуть гражданам капитал, который они заработали за три поколения при советском экономическом планировании, когда заработная плата удерживалась на низком уровне по указу правительства и фактически вся собственность была сосредоточена в руках государства.

Недавний опрос показал, что 80% жителей одного из микрорайонов Москвы намерены быстро сдать свои сертификаты за рубли. Если это произойдет по всей стране, большая часть промышленности может быть сосредоточена в руках узкого круга спекулянтов.

Но некоторые москвичи, забравшие сертификаты после того, как в четверг утром началась раздача, говорили о небывалой радости от наличия лишнего капитала. Вся страна, как писала одна российская газета, одержима вопросом: «Что делать с ваучером?»

«Это здорово, это фантастика!» — выпалил 44-летний Акоп Г. Киракосян, мультипликатор, размахивая ваучером, полученным в московском банке. «Впервые мы стали хозяевами своей страны!»

Именно на этот собственнический дух рассчитывал Ельцин, когда в августе прошлого года объявил о ваучерной программе как о «своего рода билете в свободную рыночную экономику для каждого из нас».

«Нам нужны миллионы собственников, а не горстка миллионеров», — заявил Ельцин.

Но даже самые ярые сторонники ваучерной системы признают, что у нее есть целый ряд недостатков, а противники как слева, так и справа яростно ее атаковали.

«Правительство ограбило народ взрывной инфляцией и теперь пытается дать ему чаевые ваучером на пару ботинок, а страну продают отечественным и иностранным капиталистам», — гремел «День» ксенофобская, крайне правая газета.

Ранее на этой неделе бывший президент СССР Михаил Горбачев назвал программу «обманом», который может опорочить капитализм.

Сторонники свободного рынка, со своей стороны, жалуются, что план «ваучеризации» оставляет слишком много активов, включая практически весь военно-промышленный комплекс и другие «стратегические» активы, такие как нефтяные скважины, в руках государства.

В Госкомимуществе признают, что основные правила проведения аукционов предприятий, которые должны начаться 1 декабря, не доработаны, в том числе основные положения о том, кто имеет право на участие. Многие предприятия также не представили план выпуска акций, как того требует закон.

Из-за задержек с выдачей ваучеров некоторые фабрики неизбежно пойдут с молотка, прежде чем многие потенциальные покупатели смогут получить свои сертификаты.

По состоянию на четверг только около 40 миллионов документов с изображением российского парламента были напечатаны и распространены по всей стране, сообщает ИТАР-ТАСС. По словам чиновников, в Москве с населением 9 миллионов человек было доставлено всего 1,7 миллиона талонов в 750 распределительных центров.

Владельцы ваучеров могут купить меньше, чем многие думают. Только 35% акций, которые будут выпущены государственными компаниями, будут проданы за ваучеры. Остальное будет продано трудовому коллективу или состоятельным инвесторам, либо находится в федеральном фонде имущества.

Сергей Лойко, научный сотрудник московского бюро The Times, принял участие в этой статье.

Ваучерная приватизация в России — Кофейня «Тонтин»

           Когда в 1991 году распался Советский Союз, отказ от социализма в его бывших республиках ускорился. В частности, в России головокружительными темпами происходила приватизация промышленности. Сначала это делалось путем так называемой «ваучерной приватизации», когда акции выкупались простыми людьми на ваучеры, розданные почти всем гражданам России. Можно было бы ожидать, что такая программа приведет к широко распространенному контролю над бывшими государственными предприятиями. Однако менеджеры, которые знали свои фирмы лучше, чем кто-либо другой, и банкиры, в которых почти обанкротившееся государство отчаянно нуждалось в судах, в конечном итоге получили чрезмерный контроль над российской промышленностью. Каковы бы ни были ее надежды, ваучерная приватизация и последовавшие за ней еще более сомнительные схемы явно провалились.

Россия в 1990-х           

           В 1990 году Советский Союз был на грани распада. Михаил Горбачев все еще был Генеральным секретарем Коммунистической партии и Президентом Советского Союза, но шел по натянутому канату между двумя непримиримыми группировками. Сам Горбачев был реформатором, но осторожным. Он выступал за некоторую децентрализацию, но также и за сохранение СССР. Он не стремился сохранить социализм в том виде, в каком он существовал тогда, и не принимал капитализм. Таким образом, он оказался между сторонниками жесткой линии коммунистов, которые хотели сохранить социализм, и «либерализаторами», такими как будущий президент России Борис Ельцин.

           Горбачеву не удалось сохранить баланс, к которому он стремился, и разрыв между сторонниками жесткой линии и либералами перерос почти в гражданскую войну. В 1991 году попытка коммунистического переворота провалилась, и баланс сил решительно изменился в пользу либералов. Результатом стал распад СССР, отставка Горбачева и отказ от социализма в России. Ельцин твердо поставил Россию на путь быстрого перехода к рыночной экономике. Он назначил Анатолия Чубайса министром по управлению государственным имуществом (ГКИ). Чубайс руководил схемой приватизации по демонтажу комплекса неэффективных государственных предприятий (ГП), завещанных российскому государству СССР.

Ваучеры

           Подход к приватизации в России основан на использовании ваучеров, выдаваемых рядовым гражданам, которые они затем могут использовать для покупки акций государственных предприятий. Хотя реформы Ельцина вызывали споры, ваучерная приватизация поначалу приветствовалась большей частью населения. Когда дело дошло до реструктуризации финансово неустойчивого государства, приватизация была единственным шагом, который не наносил прямого вреда простым людям, в отличие от повышения налогов, сокращения расходов, ужесточения денежно-кредитной политики или ослабления контроля над ценами. Предлагая акции приватизированных компаний по низкой цене или бесплатно, этот процесс казался благом для среднего россиянина.

           Первый шаг в приватизации российских государственных предприятий состоял в их реорганизации в юридические лица. Горбачев уже стремился предоставить менеджерам больше автономии в своих фирмах. Теперь компании формально реорганизовывались в акционерные общества западного типа со всеми атрибутами капиталистических предприятий, такими как корпоративные уставы и советы директоров. Затем, в 1992 году, россиянам предлагали приватизационные чеки за небольшую плату в 25 рублей. Ваучеры имели номинальную стоимость 10 000 рублей, поэтому подавляющее большинство людей платили за их приобретение. Ваучеры были оборотными ценными бумагами, то есть ими можно было торговать на вторичном рынке, и срок действия каждого истекал в конце 1993. Это была приватизация с головокружительной скоростью.

           В качестве оборотных ценных бумаг ваучеры обращались на десятках бирж по всей России. Действительно, доверие к программе приватизации можно было отследить по ваучерным ценам. Например, в течение нескольких месяцев после их введения они торговались примерно за половину номинальной стоимости, поскольку будущее экономических реформ и политики приватизации выглядело неопределенным. Однако после победы Бориса Ельцина на референдуме в апреле 1993 года, который, по сути, был публичным вотумом доверия его президентству, цены снова выросли до номинальной стоимости.

           Пока схема кажется относительно простой; людям выдавали ваучеры, которые они могли обменять на акции сами или продать третьему лицу, которое позже могло обменять их на акции. Тем не менее, точный способ приватизации фирм варьировался, поскольку работникам и менеджерам государственных предприятий был предоставлен некоторый выбор в отношении того, как их работодатели будут проданы. В некоторых случаях миноритарная собственность в госпредприятиях передавалась рабочим бесплатно. В других случаях менеджеры и рабочие могли покупать акции в 1,7 раза дороже, чем 19 июля.92 балансовая стоимость активов компаний. Однако, учитывая высокую инфляцию, это была устаревшая оценка и, таким образом, по сути, также была распродажей.

           В зависимости от подхода, выбранного работниками и менеджерами фирмы, этим инсайдерам предоставлялось от 25% до 50%. Государство часто сохраняло до 40% акций предприятий даже после первого раунда приватизации в 1992–1993 годах. В ходе типичной приватизации небольшое количество акций, около 5% от общего числа, продавалось за наличные, доходы от которых финансировали программу. Это оставило до 30% акций приватизированных фирм для тех, кто покупал ваучеры в формате аукциона.

           Чистые результаты первого раунда приватизации были замечательными во многих отношениях. Во-первых, это доля приватизированной промышленности. Уже к сентябрю 1993 г., не прошло и года после начала программы ваучерной приватизации, как частные фирмы наняли более 20% российских промышленных рабочих. К следующему году с использованием ваучеров было приватизировано около 15 000 фирм. Во-вторых, эти фирмы, как правило, продавались по очень низкой цене. Отказ от оценок, подразумеваемых этими покупками ваучеров, приводит к оценке совокупной стоимости всей российской промышленности примерно в 5-10 миллиардов долларов, что составляет невероятно малую долю российского ВВП (см. Бойко и др. в разделе «Дополнительная литература» ниже) . Эти активы фактически раздавались.

Олигархия

           Каким бы ни был результат, похоже, что программа ваучерной приватизации должна была привести к широкому распространению собственности на бывшие ГП. В конце концов, значительные доли были разделены между работниками этих фирм, а большая часть остальной собственности была передана обществу по низкой цене. Однако сегодняшняя олигархическая природа российской промышленности резко контрастирует с этим видением. Этому есть несколько причин, многие из которых связаны с характером второго раунда приватизации, проведенного позднее в этом десятилетии.

           Даже в ходе ваучерной приватизации 1992–1993 годов менеджеры часто получали чрезмерный контроль над распроданными более ценными компаниями. В первую очередь это произошло по двум причинам. Начнем с того, что менеджеры обычно лучше знали свои фирмы и других в своих отраслях, чем рабочие или внешние инвесторы могли бы иметь в такой зарождающейся рыночной системе. Только менеджеры могли отличить ценность от разорения. Во-вторых, не повредило то, что некоторые из них получили выгоду от богатств, которые они присвоили из своих фирм в течение предыдущих хаотических лет, и, как упоминалось ранее, многие фирмы были проданы практически за бесценок. Возьмем пример Газпрома, российской газовой монополии. Он был продан за 250 миллионов долларов ваучерами в 1994; всего два года спустя ее акции торговались в США по оценке, близкой к 37 миллиардам долларов.

           Однако чеканка российского олигархического класса в основном была обеспечена более поздним этапом приватизации промышленности страны в рамках программы «кредиты в обмен на акции». Введенная в действие Ельциным и Чубайсом схема займов в обмен на акции стала ответом на углубляющийся финансовый кризис в России. В рамках программы акции двенадцати государственных предприятий были использованы для обеспечения кредитов на общую сумму 800 миллионов долларов. Эти фирмы в основном были заняты в зависимых от экспорта нефтяной и металлургической промышленности, пережив период низких цен на свою продукцию. В конце концов, правительство оказалось не в состоянии погасить какие-либо ссуды, и поэтому кредиторы, в основном банкиры с политическими связями, должны были оставить себе акции.

           Концепция бюджетно-напряженного государственного заимствования своих крупнейших активов, акций ГП в случае России, может показаться не слишком проблематичной, а сама по себе, возможно, таковой и не была. Однако аукционы, на которых оценивались акции, часто были сфальсифицированы. Например, в конце 1995 года аукцион по займу денег под залог 40% акций пятой по величине нефтяной компании России «Сургутнефтегаз» проводился в отдаленном сибирском городе, аэропорт которого по необъяснимым причинам закрылся как раз перед аукционом. Только два претендента смогли появиться. Во многих других случаях документы, требуемые от потенциальных участников аукциона, были отклонены по сомнительным причинам.

           В случае с «Сургутнефтегазом» государственная доля в размере 40% была оценена в 88 миллионов долларов, что соответствует оценке всей компании в 220 миллионов долларов. Всего два года спустя, после первичного публичного размещения акций, Сургутнефтегаз стоил около 6 миллиардов долларов; однако цены на продаваемую ею нефть за это время выросли незначительно. Таким образом, многие утверждают, что государственные компании не только продавались со значительными скидками в качестве подарка союзникам правительства у власти, но и что эта схема способствовала созданию российской олигархической элиты. В самом деле, возьмите пример с ныне эмигрантом Михаилом Ходорковским, который приобрел ЮКОС, одного из крупнейших производителей нефти в России, всего за 300 миллионов долларов в рамках программы.

Альтернативы

          Те, кому нравится противопоставлять неоднозначный успех перехода России к капитализму более постепенному подходу Китая, часто подчеркивают разницу в их темпах. В России часто говорят, что головокружительные темпы приватизации были вызваны ее шаткой политической основой. Хотя их часто считали лучше, чем возвращение к коммунизму, Ельцин и его реформы не пользовались популярностью у многих. Вера населения в способность государства провести реформы всегда была под сомнением.

           В преддверии переизбрания Ельцина Анатолий Чубайс, разрабатывая эту политику, возможно, искал политическую поддержку олигархов, обогатившихся в результате приватизации. Действительно, многие из них владели влиятельными медийными активами. Учтите, что в 1996 году, когда Ельцин был переизбран с 55% голосов, «Газпром» был миноритарным владельцем телеканала НТВ и даже совладельцем того, что было официальной газетой молодежной организации Коммунистической партии, которая к 1990-м годам стала одной из самых читаемых газет России.

           Список альтернативных подходов не заканчивается постепенным переходом, предпринятым Китаем. Другие страны Центральной и Восточной Европы также отошли от коммунизма такими же быстрыми темпами, как и Россия, но некоторые сделали это с помощью схем, которые позволяли распределять доходы от приватизации более широко и без создания того же олигархического класса. Например, в Польше были созданы взаимные фонды для владения акциями государственных предприятий. Часто ими управляли профессиональные портфельные менеджеры из-за рубежа. В Польше люди обменивали свои ваучеры на акции этих «Национальных инвестиционных фондов», а не на акции самих бывших отдельных госпредприятий.

Урок

           Несмотря на упущенные возможности, сегодня Россия является одной из самых богатых бывших советских республик. Тем не менее, это также нация, в которой судьба ее промышленности кажется совершенно оторванной от судьбы ее народа. В России промышленная власть сосредоточена в относительно небольшом количестве фирм, принадлежащих лицам, чьи самые важные отношения связаны с политическим руководством страны.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *