Содержание

Читать онлайн книгу Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Назад к карточке книги

Мартин Селигман
Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия

Книга посвящается моим младшим дочерям Керли Дилан Селигман и Дженни Эмме Селигман.

Я люблю вас!

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© 2011 by Martin Seligman, PhD.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2013

Предисловие

Эта книга поможет вам достичь процветания.

Я все-таки произнес это.

Всю свою профессиональную жизнь я старался не давать пустых обещаний. Я – исследователь, причем исследователь консервативный. Преимущество моих книг в том, что они соответствуют самым строгим требованиям науки: статистические тесты, выверенные вопросы, продуманные упражнения и большие, репрезентативные выборки. Моим книгам можно доверять, потому что они, в отличие от популярной психологии и многочисленной литературы по самосовершенствованию, основаны на научных данных.

С тех пор как я опубликовал свою последнюю книгу (Authentic Happiness, 2002)1
  Издана на русском языке: Мартин Селигман. В поисках счастья. Как получать удовольствие от жизни каждый день. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2009. (Здесь и далее прим. перев.).

[Закрыть], мои представления о назначении психологии изменились, и, что еще лучше, изменилась и продолжает меняться сама психология. Большую часть жизни я посвятил традиционным задачам психологии: облегчению страданий и борьбе с неблагоприятными условиями существования. Честно говоря, это непросто. Принимая чужие беды близко к сердцу (а это практически неизбежно, если вы сталкиваетесь с депрессиями, алкоголизмом, шизофренией, травмами и разного рода муками, которые составляют первичный материал обычной психологии), вы обрекаете себя на душевные терзания. Мы пытаемся сделать как можно больше для благополучия пациентов, но устоявшаяся психология не уделяет особого внимания благополучию психотерапевтов. В результате, что психотерапевт определенно получает от своей работы, так это возросшую склонность к депрессии {1}.

Я причастен к тектоническому сдвигу в науке и практике, названному позитивной психологией. В 1998 году как президент Американской психологической ассоциации я выступил с призывом дополнить традиционные задачи психологии новыми: изучать то, ради чего стоит жить и создавать условия для такой жизни. Нацеленность на благополучие и обеспечение способствующих ему условий в корне отличается от нацеленности на страдание и борьбу с неблагоприятными условиями. В настоящее время несколько тысяч человек по всему миру занимаются позитивной психологией и пытаются решить ее задачи {2}. В книге рассказывается об этом, или, по крайней мере, о внешней стороне этой истории.

Однако нужно показать и личную ее сторону. Позитивная психология делает людей счастливее. Преподают ли они позитивную психологию, исследуют ли ее, используют ли на практике как психотерапевты или коучи, обучают ли ее навыкам старшеклассников, воспитывают ли в духе позитивной психологии маленьких детей, рассказывают ли армейским сержантам о посттравматическом росте, встречаются ли с другими специалистами или просто читают о позитивной психологии – все это делает их счастливее. Более благополучных людей, чем те, кто занимается позитивной психологией, я не встречал.

Ее суть – счастье, «поток», смысл, любовь, благодарность, достижения, рост, лучшие отношения с людьми – составляет человеческое процветание. Когда вы понимаете, что можете приумножить все это, жизнь меняется. Один только взгляд в такое будущее преображает ее.

Итак, эта книга поможет вам повысить благополучие и достичь процветания.

Часть I
Новая позитивная психология
Глава 1
Что такое благополучие?

Вот история появления позитивной психологии, которая до сих пор оставалась тайной. В 1997 году, когда меня избрали президентом Американской психологической ассоциации, писем в моем электронном почтовом ящике стало втрое больше. Я редко отвечаю на звонки и совершенно перестал пользоваться обычной «черепашьей» почтой, но, поскольку играть в бридж онлайн можно круглые сутки, на электронные письма я отвечаю быстро и аккуратно. Пока мой партнер делает ход, я как раз успеваю написать ответ. (Мой адрес: [email protected] Пишите, если вас не смущают односложные ответы.)

Однако письмо, которое я получил в конце 1997 года, меня озадачило, и я поместил его в папку «хм?» Оно состояло из одного предложения: «Почему бы вам не встретиться со мной в Нью-Йорке?» – в качестве подписи лишь инициалы. Через пару недель на вечеринке я увидел Джуди Родин, в ту пору президента Пенсильванского университета, где я преподаю уже сорок лет. Когда я поступил в докторантуру этого университета, Джуди, сейчас президент Фонда Рокфеллера, была старшекурсницей, и мы вместе проводили опыты на животных в лаборатории профессора Ричарда Соломона. Мы быстро подружились, и я c восхищением и не без зависти наблюдал, как такая молодая Джуди сделала головокружительную карьеру: президент Восточной ассоциации психологов, заведующая отделением психологии Йельского университета, декан, а затем провост в Йеле

2
  Заместитель президента Йельского университета.

[Закрыть], президент Пенсильванского университета {1}. Нам даже удалось поработать вместе (Джуди тогда руководила крупным психонейроиммунологическим проектом Фонда Макартуров): мы изучали корреляцию между оптимизмом и иммунитетом у пожилых людей, то есть взаимосвязь психической, нервной и иммунной реакций {2}.

– Ты не знаешь П. Т., который мог пригласить меня в Нью-Йорк? – спросил я Джуди, ведь она знает всех, кто что-нибудь из себя представляет.

– Ты должен с ним встретиться! – воскликнула она.

Так через две недели я оказался на восьмом этаже неопрятного офисного здания, затерянного в глубине Нижнего Манхэттена. Меня проводили в аскетичную комнату без окон. Там сидели два немолодых человека в серых костюмах и стоял селектор.

– Мы – юристы благотворительного фонда, – объяснил один из них, представившийся как П. Т. – Мы отбираем лучших, и вы один из них. Мы хотели бы знать, какие исследования вы желаете провести и сколько денег вам для этого нужно. Мы не собираемся контролировать каждый ваш шаг. Однако должны сразу предупредить: если вы раскроете источник финансирования, оно прекратится.

Я посвятил юристов и селектор в один из своих замыслов, проект, посвященный этнополитическим вооруженным конфликтам (и определенно не имевший отношения к позитивной психологии), и сказал, что хотел бы провести конференцию с участием сорока ведущих экспертов по теме геноцида. Я хотел сравнить обстоятельства, при которых в дюжине случаев осуществился геноцид, с теми, при которых в пятидесяти случаях он мог начаться, но не начался, и установить, когда геноцид происходит, а когда – нет. Затем я планировал издать книгу о том, как избежать вспышек геноцида в новом, XXI веке.

– Спасибо, – сказали мне через пять минут. – Когда вернетесь в Пенсильванию, можете прислать нам заявку? Не больше страницы. И не забудьте приложить смету.

Через две недели у меня на столе лежал чек на 120 000 долларов. Приятная неожиданность. Насколько мне было известно, получение гранта почти всегда связано с длительной процедурой: утомительное заполнение заявок, ненавистные рецензии, общение с докучливыми бюрократами, безбожные задержки, мучительные проверки и, наконец, отказ или – в лучшем случае – сокращение бюджета до мизерных сумм.

Я организовал недельную конференцию, решив, что символично будет провести ее в Дерри в Северной Ирландии3
  30 января 1972 года в Лондондерри была расстреляна мирная демонстрация ирландцев-католиков.

[Закрыть]. Там собрались сорок ведущих экспертов по этнополитическому насилию {3}. Все они были из научных кругов и хорошо знали друг друга. Исключение составляли двое: мой тесть Деннис Маккарти, в прошлом британский промышленник, и казначей фонда, в прошлом профессор инженерного дела из Корнелльского университета. Позже Деннис признался, что с ним никогда еще не были так любезны. Сборник

Ethnopolitical Warfare (под нашей с Дэниелом Широ редакцией) действительно вышел в 2002 году {4}. Его стоит прочесть, но сейчас речь не о том.

Я почти забыл о щедром фонде, названия которого по-прежнему не знал, когда полгода спустя мне позвонил казначей.

– Вы провели отличную конференцию, Марти. Я познакомился там с двумя прекрасными людьми: медиком и антропологом Мелом Коннером {5} и тем парнем, Маккарти. Кстати, чем он занимается? И чем вы хотите заниматься дальше?

– Дальше? – я замялся, потому что был совершенно не готов запрашивать дополнительные средства. – Ну, я подумываю о позитивной психологии.

И вкратце объяснил, что это.

– Почему бы вам не встретиться с нами в Нью-Йорке? – спросил он.

В то утро Мэнди, моя жена, предложила мне надеть мою лучшую белую рубашку.

– По-моему, лучше одеться попроще, – сказал я, вспомнив скромный офис на Нижнем Манхэттене. Но на этот раз встреча проходила в одном из самых фешенебельных офисных центров, в огромной переговорной на верхнем этаже. Впрочем, ждали меня все те же два юриста и селектор, а на двери по-прежнему не было таблички.

– Что такое эта позитивная психология? – спросили они. Десятиминутного объяснения оказалось достаточно. Меня прервали вопросом: – Когда вернетесь в Пенсильванию, можете прислать нам заявку? Не больше трех страниц. И не забудьте приложить смету.

Через месяц я получил чек на 1,5 миллиона долларов. Закончилась эта история так же странно, как началась. Благодаря финансированию позитивная психология стала процветать, и это не осталось без внимания фонда. Через два года я получил еще одно лаконичное письмо от П. Т.: «Измерение Мандела – Милошевич представляет собой континуум?»

«Хм-м-м… Что бы это могло значить?!» – задумался я. Однако, понимая, что имею дело с серьезными людьми, собрался и написал П. Т. длинный наукообразный ответ, изложив все, что известно о врожденных и благоприобретенных свойствах ангелов и монстров.

«Почему бы Вам не встретиться с нами в Нью-Йорке?» – ответил П. Т.

В этот раз на мне была лучшая белая рубашка, а на двери красовалась табличка Atlantic Philanthropies. Оказалось, что фонд существует на деньги одного человека – Чарльза Фини {6}, который сделал состояние на магазинах беспошлинной торговли и пожертвовал всё (5 миллиардов долларов) на добрые дела. В соответствии с американским законодательством, распорядителям пришлось дать фонду название.

– Мы хотели бы, чтобы вы собрали ведущих экспертов и обсудили все аспекты проблемы Манделы – Милошевича, от генетики добра и зла до его политологии и социологии, – сказали мне. – Мы планируем выделить вам 20 миллионов долларов.

Двадцать миллионов долларов – огромная сумма и я ухватился за эту возможность. Я очень старался. Следующие полгода мы встречались с учеными, писали и переписывали заявку, чтобы ее утвердил совет директоров. Мы включили в нее очень интересные данные {7}.

– Нам очень неловко, Марти, – сказал П. Т. по телефону. – Совет зарубил проект – впервые в истории. Им не понравился генетический аспект. Слишком взрывоопасная тема.

В течение года оба моих добрых гения, явившиеся прямиком из телесериала «Миллионер» (в 1950-х на меня, подростка, произвел неизгладимое впечатление незнакомец с чеком в миллион долларов), отошли от дел.

Я следил за деятельностью Atlantic Philanthropies (помощь Африке, финансирование исследований старения, проекты по североирландской проблеме, поддержка образования) и через три года решил позвонить новому директору фонда. Он взял трубку, и я буквально ощутил, как он готовится к очередным просьбам.

– Я звоню только для того, чтобы поблагодарить вас, и прошу передать мистеру Фини, что глубоко признателен ему, – начал я. – Вы оказались рядом в нужный момент и вложили в дерзкую идею, в изучение того, ради чего стоит жить, средства, которые были нам нужны. Вы помогли нам в самом начале, и теперь мы не нуждаемся в помощи, потому что позитивная психология самоокупается. Но без Atlantic Philanthropies этого бы не произошло.

– Мне еще никогда не звонили, чтобы сказать подобное, – озадаченно ответил директор.

Рождение новой теории

Мое сотрудничество с фондом – один из самых ярких моментов за последние десять лет, и эта книга о том, какое оно имело продолжение. Рассказывая о позитивной психологии сегодня, я начну с радикального переосмысления позитивности и процветания. Однако в первую очередь я должен поделиться с вами своими новыми представлениями о счастье.

Фалес считал, что все есть вода.

Аристотель считал, что все действия человека направлены на достижение счастья.

Ницше считал, что все действия человека направлены на достижение власти.

Фрейд считал, что все действия человека направлены на подавление страстей {8}.

Гиганты мысли крупно ошибались, сводя все человеческие мотивы к одному. Монизм4
  Монизм – философский принцип, сводящий все многообразие явлений мира к единому началу, единому закону мироздания.

[Закрыть] позволяет вам сделать максимальное число выводов из минимального числа фактов и легко проходит тест на парсимонию (положение философии, согласно которому верный ответ – самый простой). Но парсимония накладывает серьезные ограничения: если данных слишком мало, чтобы объяснить разнообразные нюансы изучаемого феномена, объяснить ничего нельзя {9}. Монизм сыграл злую шутку с величайшими мыслителями.

Из примеров монизма мне ближе всего точка зрения Аристотеля (все, что мы делаем, мы делаем, чтобы стать счастливыми), но мне категорически не нравится слово «счастье» – от частого употребления оно потеряло всякий смысл {10}. Его невозможно использовать как научный термин или в практических целях – в образовании, терапии, публичной политике, просто пытаясь изменить свою жизнь. Наш первый шаг – разложить монистическое «счастье» на несколько терминов. Делая это, мы не просто упражняемся в семантике. Для осмысления счастья нужна теория, и свою новую теорию я излагаю в этой главе.

«Ваша теория 2002 года не может быть верна, Марти», – сказала Сения Маймин в 2005 году, на вводном занятии для будущих магистров прикладной позитивной психологии. 32-летняя Сения, блестяще окончившая математический факультет Гарварда, в совершенстве владеющая русским и японским языками и управляющая собственным хедж-фондом, – воплощение позитивной психологии. Улыбка Сении способна осветить даже мрачные аудитории в Ханстман-холле вроде той, где мы находились (студенты школы бизнеса Уортона называют эту «пещеру», свою базу, «звездой смерти»). Выбирающие эту магистерскую программу по-настоящему незаурядны: 35 взрослых успешных людей со всего мира каждый месяц прилетают в Филадельфию на три дня, чтобы познакомиться с последними достижениями позитивной психологии и узнать, как можно использовать их в работе.

«Вы формулируете теорию счастья как теорию выбора, но в ней есть огромный пробел: вы не учитываете стремления к успеху и власти. А люди стремятся к достижениям ради достижений», – продолжила Сения {11}.

Именно тогда я по-новому задумался о счастье.

Десять лет назад, работая над книгой «В поисках счастья», я хотел назвать ее «Позитивная психология», но издатель полагал, что книга со словом «счастье» в заголовке будет лучше продаваться. Я могу выиграть практически любое сражение с редактором, если это не битва за название. Так мне навязали слово «счастье». Главная проблема даже не в том, что выбор человека не исчерпывается стремлением к «счастью», а в том, что у наших современников слово «счастье» ассоциируется с приподнятым настроением, весельем, жизнерадостностью и улыбками. То, что всякий раз, когда речь заходит о позитивной психологии, на экране появляются эти ужасные смайлики, раздражает не меньше.

Понятие счастья не всегда было так тесно связано с жизнью в свое удовольствие. Радость и веселье совсем не то, что имел в виду Томас Джефферсон {12}, провозглашая право на стремление к счастью, и совершенно не то, в чем, на мой взгляд, состоит цель позитивной психологии.

Оригинальная теория счастья

Я задумал позитивную психологию как теорию о выборе чего-то ради него самого. Недавно я выбрал массаж спины в аэропорте Миннеаполиса, потому что после массажа хорошо себя чувствую. Я выбрал массаж ради массажа, а не для того чтобы он привнес в мою жизнь смысл, или еще из каких-то соображений. Мы нередко выбираем то, что дает приятные ощущения, но очень важно понять, что часто наш выбор не связан с нашими ощущениями. Вчера вечером я выбрал фортепианный концерт в исполнении шестилетней дочери – не ради удовольствия (слушать это было мучением), а потому, что таков мой родительский долг, часть смысла моей жизни.

Согласно первоначальной теории, счастье можно разложить на три составляющие, которые ценны сами по себе: положительные эмоции, вовлеченность и смысл. И описать или измерить каждую из них проще, чем счастье. Первая составляющая – положительные эмоции, то, что мы чувствуем: удовольствие, восторг, наслаждение, теплота, комфорт и т. п. Удовольствия могут быть главным в жизни (я называю это жизнью-удовольствием).

Вторая составляющая – вовлеченность, или «поток»: все отходит на второй план, время останавливается, и вы самозабвенно занимаетесь тем, что поглощает вас целиком. Стремление к этому я называю жизнью-участием. Вовлеченность и положительные эмоции не совпадают, даже исключают друг друга, потому что, если спросить тех, кто находится в состоянии потока, о чем они думают и что они чувствуют, они, скорее всего, ответят: «Ничего» {13}. Я считаю, что сосредоточенность, которой требует поток, задействует все когнитивные и эмоциональные ресурсы, без чего невозможны мысль и чувство.

Упростить себе задачу нельзя. Напротив, чтобы войти в состояние потока, нужно работать над своими лучшими качествами и талантами {14}. Испытать положительные эмоции просто, даже не прилагая к тому никаких усилий (еще одно различие между вовлеченностью и положительными эмоциями). Вы можете мастурбировать, ходить по магазинам, принимать наркотики или смотреть телевизор. В общем, чтобы войти в состояние потока, важно выявить свои лучшие качества и научиться чаще пользоваться ими {15}.

Есть еще третья составляющая счастья – смысл. Я испытываю ощущение потока, играя в бридж, но глядя в зеркало после долгого турнира, чувствую себя неуютно от того, что просто убиваю время. Стремление к вовлеченности и стремление к удовольствию часто воплощаются в отдельных, не связанных друг с другом поступках. Человеку непременно нужны смысл жизни и цель {16}. Жизнь, наполненная смыслом, предполагает принадлежность к чему-то большему и служение ему. Для этого человечество создает институты (религия, политические партии, движение «зеленых», скаутская организация, семья).

Итак, согласно теории счастья, предмет позитивной психологии – счастье в трех его формах: положительные эмоции, вовлеченность и смысл жизни. Сения сформулировала вывод, к которому я шел последние десять лет, когда преподавал, обдумывал и проверял свою теорию, и это побудило меня разрабатывать ее дальше. В тот октябрьский день в Ханстман-холле мое представление о позитивной психологии стало меняться. Кроме того, изменилось мое представление о составляющих позитивной психологии и ее задачах.



От теории счастья к теории благополучия

Раньше я думал, что предмет позитивной психологии – счастье, ее золотой стандарт – удовлетворенность жизнью, а цель – преумножить удовлетворенность жизнью. Теперь я думаю, что предмет позитивной психологии – благополучие, золотой стандарт – процветание, а цель – преумножить процветание. Эта теория, которую я называю теорией благополучия, существенно отличается от теории счастья, и различия требуют пояснений.

У теории счастья есть три недостатка. Первый – распространенная коннотация слова «счастье»: в массовом сознании оно неразрывно связано с хорошим настроением. Положительные эмоции – простейшая форма счастья. Критики справедливо указывают на то, что я предусмотрительно и произвольно изменил определение счастья, дополнив положительные эмоции вовлеченностью и смыслом. Ни вовлеченность, ни смысл не связаны напрямую с нашими эмоциями, а значит, мы стремимся к тому, что не может и никогда не будет названо словом «счастье».

Второй недостаток в том, что при измерении счастья слишком большое значение придается удовлетворенности жизнью. Счастье определяется через удовлетворенность жизнью. Широко применяемая методика: вас просят оценить по 10-балльной шкале, насколько вы удовлетворены жизнью: 1 – ужасно, 10 – идеал {17}. Этому золотому стандарту соответствует задача позитивной психологии – приумножить всеобщую удовлетворенность жизнью. Но, оказывается, оценка собственной удовлетворенности жизнью определяется тем, что мы чувствуем, отвечая на вопрос {18}. В среднем оценка удовлетворенности жизнью более чем на 70 % зависит от эмоционального состояния, на размышление приходится менее 30 %.

Итак, прежний золотой стандарт позитивной психологии слишком привязан к настроению, той форме счастья, которую в былые времена не без высокомерия, но справедливо считали заурядной. Я же отказываю настроению в главенстве не из снобизма, а из соображений социальной справедливости. При таком подходе половина человечества, менее испытывающая положительные эмоции, оказывается ввергнута в бездну несчастья. Хотя при недостатке положительных эмоций в жизни этой половины может быть больше вовлеченности и смысла, чем у радостных людей. Интроверты гораздо менее жизнерадостны, чем экстраверты {19}, и если направить государственную политику (чему посвящена последняя глава) на максимизацию счастья, интересы экстравертов будут учтены в гораздо большей степени, чем интересы интровертов. Строя, в стремлении произвести больше добавочного счастья, цирк вместо библиотеки, вы прежде всего учитываете интересы тех, кто склонен к веселью. Справедливее ориентироваться не только на положительные эмоции, но и на вовлеченность и смысл. И получается, что при оценке удовлетворенности жизнью не имеет значения, насколько ваша жизнь наполнена смыслом и насколько вовлеченность характеризует вашу профессиональную деятельность или отношения с близкими. В сущности, удовлетворенность жизнью – показатель настроения, который не может занимать центральное место в теории, претендующей на нечто большее, чем простое счастьеведение {20}.

Третий недостаток теории счастья в том, что не только положительные эмоции, вовлеченность и смысл могут быть конечной целью. «Конечная цель» здесь ключевое понятие: базовая составляющая не должна быть средством достижения другой цели. Вот что имела в виду Сения: она указала, что есть люди, которым нужны достижения ради достижений. Усовершенствованная теория должна более точно определить составляющие-цели. Итак, нам нужна новая теория, которая была бы лишена этих недостатков.

Назад к карточке книги «Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия»

Мартин Селигман — Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия читать онлайн бесплатно

Мартин Селигман

Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия

Книга посвящается моим младшим дочерям Керли Дилан Селигман и Дженни Эмме Селигман.

Я люблю вас!

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© 2011 by Martin Seligman, PhD.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2013

Эта книга поможет вам достичь процветания.

Я все-таки произнес это.

Всю свою профессиональную жизнь я старался не давать пустых обещаний. Я – исследователь, причем исследователь консервативный. Преимущество моих книг в том, что они соответствуют самым строгим требованиям науки: статистические тесты, выверенные вопросы, продуманные упражнения и большие, репрезентативные выборки. Моим книгам можно доверять, потому что они, в отличие от популярной психологии и многочисленной литературы по самосовершенствованию, основаны на научных данных.

С тех пор как я опубликовал свою последнюю книгу (Authentic Happiness, 2002)[1], мои представления о назначении психологии изменились, и, что еще лучше, изменилась и продолжает меняться сама психология. Большую часть жизни я посвятил традиционным задачам психологии: облегчению страданий и борьбе с неблагоприятными условиями существования. Честно говоря, это непросто. Принимая чужие беды близко к сердцу (а это практически неизбежно, если вы сталкиваетесь с депрессиями, алкоголизмом, шизофренией, травмами и разного рода муками, которые составляют первичный материал обычной психологии), вы обрекаете себя на душевные терзания. Мы пытаемся сделать как можно больше для благополучия пациентов, но устоявшаяся психология не уделяет особого внимания благополучию психотерапевтов. В результате, что психотерапевт определенно получает от своей работы, так это возросшую склонность к депрессии {1}.

Я причастен к тектоническому сдвигу в науке и практике, названному позитивной психологией. В 1998 году как президент Американской психологической ассоциации я выступил с призывом дополнить традиционные задачи психологии новыми: изучать то, ради чего стоит жить и создавать условия для такой жизни. Нацеленность на благополучие и обеспечение способствующих ему условий в корне отличается от нацеленности на страдание и борьбу с неблагоприятными условиями. В настоящее время несколько тысяч человек по всему миру занимаются позитивной психологией и пытаются решить ее задачи {2}. В книге рассказывается об этом, или, по крайней мере, о внешней стороне этой истории.

Однако нужно показать и личную ее сторону. Позитивная психология делает людей счастливее. Преподают ли они позитивную психологию, исследуют ли ее, используют ли на практике как психотерапевты или коучи, обучают ли ее навыкам старшеклассников, воспитывают ли в духе позитивной психологии маленьких детей, рассказывают ли армейским сержантам о посттравматическом росте, встречаются ли с другими специалистами или просто читают о позитивной психологии – все это делает их счастливее. Более благополучных людей, чем те, кто занимается позитивной психологией, я не встречал.

Ее суть – счастье, «поток», смысл, любовь, благодарность, достижения, рост, лучшие отношения с людьми – составляет человеческое процветание. Когда вы понимаете, что можете приумножить все это, жизнь меняется. Один только взгляд в такое будущее преображает ее.

Итак, эта книга поможет вам повысить благополучие и достичь процветания.

Часть I

Новая позитивная психология

Глава 1

Что такое благополучие?

Вот история появления позитивной психологии, которая до сих пор оставалась тайной. В 1997 году, когда меня избрали президентом Американской психологической ассоциации, писем в моем электронном почтовом ящике стало втрое больше. Я редко отвечаю на звонки и совершенно перестал пользоваться обычной «черепашьей» почтой, но, поскольку играть в бридж онлайн можно круглые сутки, на электронные письма я отвечаю быстро и аккуратно. Пока мой партнер делает ход, я как раз успеваю написать ответ. (Мой адрес: [email protected] Пишите, если вас не смущают односложные ответы.)

Однако письмо, которое я получил в конце 1997 года, меня озадачило, и я поместил его в папку «хм?» Оно состояло из одного предложения: «Почему бы вам не встретиться со мной в Нью-Йорке?» – в качестве подписи лишь инициалы. Через пару недель на вечеринке я увидел Джуди Родин, в ту пору президента Пенсильванского университета, где я преподаю уже сорок лет. Когда я поступил в докторантуру этого университета, Джуди, сейчас президент Фонда Рокфеллера, была старшекурсницей, и мы вместе проводили опыты на животных в лаборатории профессора Ричарда Соломона. Мы быстро подружились, и я c восхищением и не без зависти наблюдал, как такая молодая Джуди сделала головокружительную карьеру: президент Восточной ассоциации психологов, заведующая отделением психологии Йельского университета, декан, а затем провост в Йеле[2], президент Пенсильванского университета {1}. Нам даже удалось поработать вместе (Джуди тогда руководила крупным психонейроиммунологическим проектом Фонда Макартуров): мы изучали корреляцию между оптимизмом и иммунитетом у пожилых людей, то есть взаимосвязь психической, нервной и иммунной реакций {2}.

– Ты не знаешь П. Т., который мог пригласить меня в Нью-Йорк? – спросил я Джуди, ведь она знает всех, кто что-нибудь из себя представляет.

– Ты должен с ним встретиться! – воскликнула она.

Так через две недели я оказался на восьмом этаже неопрятного офисного здания, затерянного в глубине Нижнего Манхэттена. Меня проводили в аскетичную комнату без окон. Там сидели два немолодых человека в серых костюмах и стоял селектор.

– Мы – юристы благотворительного фонда, – объяснил один из них, представившийся как П. Т. – Мы отбираем лучших, и вы один из них. Мы хотели бы знать, какие исследования вы желаете провести и сколько денег вам для этого нужно. Мы не собираемся контролировать каждый ваш шаг. Однако должны сразу предупредить: если вы раскроете источник финансирования, оно прекратится.

Я посвятил юристов и селектор в один из своих замыслов, проект, посвященный этнополитическим вооруженным конфликтам (и определенно не имевший отношения к позитивной психологии), и сказал, что хотел бы провести конференцию с участием сорока ведущих экспертов по теме геноцида. Я хотел сравнить обстоятельства, при которых в дюжине случаев осуществился геноцид, с теми, при которых в пятидесяти случаях он мог начаться, но не начался, и установить, когда геноцид происходит, а когда – нет. Затем я планировал издать книгу о том, как избежать вспышек геноцида в новом, XXI веке.


Читать онлайн «Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия» автора Селигман Мартин Э П — RuLit

Мартин Селигман

Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия

Книга посвящается моим младшим дочерям Керли Дилан Селигман и Дженни Эмме Селигман.

Я люблю вас!

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© 2011 by Martin Seligman, PhD.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2013

Эта книга поможет вам достичь процветания.

Я все-таки произнес это.

Всю свою профессиональную жизнь я старался не давать пустых обещаний. Я – исследователь, причем исследователь консервативный. Преимущество моих книг в том, что они соответствуют самым строгим требованиям науки: статистические тесты, выверенные вопросы, продуманные упражнения и большие, репрезентативные выборки. Моим книгам можно доверять, потому что они, в отличие от популярной психологии и многочисленной литературы по самосовершенствованию, основаны на научных данных.

С тех пор как я опубликовал свою последнюю книгу (Authentic Happiness, 2002)[1], мои представления о назначении психологии изменились, и, что еще лучше, изменилась и продолжает меняться сама психология. Большую часть жизни я посвятил традиционным задачам психологии: облегчению страданий и борьбе с неблагоприятными условиями существования. Честно говоря, это непросто. Принимая чужие беды близко к сердцу (а это практически неизбежно, если вы сталкиваетесь с депрессиями, алкоголизмом, шизофренией, травмами и разного рода муками, которые составляют первичный материал обычной психологии), вы обрекаете себя на душевные терзания. Мы пытаемся сделать как можно больше для благополучия пациентов, но устоявшаяся психология не уделяет особого внимания благополучию психотерапевтов. В результате, что психотерапевт определенно получает от своей работы, так это возросшую склонность к депрессии {1}.

Я причастен к тектоническому сдвигу в науке и практике, названному позитивной психологией. В 1998 году как президент Американской психологической ассоциации я выступил с призывом дополнить традиционные задачи психологии новыми: изучать то, ради чего стоит жить и создавать условия для такой жизни. Нацеленность на благополучие и обеспечение способствующих ему условий в корне отличается от нацеленности на страдание и борьбу с неблагоприятными условиями. В настоящее время несколько тысяч человек по всему миру занимаются позитивной психологией и пытаются решить ее задачи {2}. В книге рассказывается об этом, или, по крайней мере, о внешней стороне этой истории.

Однако нужно показать и личную ее сторону. Позитивная психология делает людей счастливее. Преподают ли они позитивную психологию, исследуют ли ее, используют ли на практике как психотерапевты или коучи, обучают ли ее навыкам старшеклассников, воспитывают ли в духе позитивной психологии маленьких детей, рассказывают ли армейским сержантам о посттравматическом росте, встречаются ли с другими специалистами или просто читают о позитивной психологии – все это делает их счастливее. Более благополучных людей, чем те, кто занимается позитивной психологией, я не встречал.

Ее суть – счастье, «поток», смысл, любовь, благодарность, достижения, рост, лучшие отношения с людьми – составляет человеческое процветание. Когда вы понимаете, что можете приумножить все это, жизнь меняется. Один только взгляд в такое будущее преображает ее.

Итак, эта книга поможет вам повысить благополучие и достичь процветания.

Часть I

Новая позитивная психология

Глава 1

Что такое благополучие?

Вот история появления позитивной психологии, которая до сих пор оставалась тайной. В 1997 году, когда меня избрали президентом Американской психологической ассоциации, писем в моем электронном почтовом ящике стало втрое больше. Я редко отвечаю на звонки и совершенно перестал пользоваться обычной «черепашьей» почтой, но, поскольку играть в бридж онлайн можно круглые сутки, на электронные письма я отвечаю быстро и аккуратно. Пока мой партнер делает ход, я как раз успеваю написать ответ. (Мой адрес: [email protected] Пишите, если вас не смущают односложные ответы.)

Однако письмо, которое я получил в конце 1997 года, меня озадачило, и я поместил его в папку «хм?» Оно состояло из одного предложения: «Почему бы вам не встретиться со мной в Нью-Йорке?» – в качестве подписи лишь инициалы. Через пару недель на вечеринке я увидел Джуди Родин, в ту пору президента Пенсильванского университета, где я преподаю уже сорок лет. Когда я поступил в докторантуру этого университета, Джуди, сейчас президент Фонда Рокфеллера, была старшекурсницей, и мы вместе проводили опыты на животных в лаборатории профессора Ричарда Соломона. Мы быстро подружились, и я c восхищением и не без зависти наблюдал, как такая молодая Джуди сделала головокружительную карьеру: президент Восточной ассоциации психологов, заведующая отделением психологии Йельского университета, декан, а затем провост в Йеле[2], президент Пенсильванского университета {1}. Нам даже удалось поработать вместе (Джуди тогда руководила крупным психонейроиммунологическим проектом Фонда Макартуров): мы изучали корреляцию между оптимизмом и иммунитетом у пожилых людей, то есть взаимосвязь психической, нервной и иммунной реакций {2}.

вернуться

Издана на русском языке: Мартин Селигман. В поисках счастья. Как получать удовольствие от жизни каждый день. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2009. (Здесь и далее прим. перев.).

вернуться

Заместитель президента Йельского университета.

Читать книгу Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия Мартина Селигмана : онлайн чтение

Мартин Селигман
Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия

Книга посвящается моим младшим дочерям Керли Дилан Селигман и Дженни Эмме Селигман.

Я люблю вас!

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© 2011 by Martin Seligman, PhD.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2013

Предисловие

Эта книга поможет вам достичь процветания.

Я все-таки произнес это.

Всю свою профессиональную жизнь я старался не давать пустых обещаний. Я – исследователь, причем исследователь консервативный. Преимущество моих книг в том, что они соответствуют самым строгим требованиям науки: статистические тесты, выверенные вопросы, продуманные упражнения и большие, репрезентативные выборки. Моим книгам можно доверять, потому что они, в отличие от популярной психологии и многочисленной литературы по самосовершенствованию, основаны на научных данных.

С тех пор как я опубликовал свою последнюю книгу (Authentic Happiness, 2002)1
  Издана на русском языке: Мартин Селигман. В поисках счастья. Как получать удовольствие от жизни каждый день. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2009. (Здесь и далее прим. перев.).

[Закрыть], мои представления о назначении психологии изменились, и, что еще лучше, изменилась и продолжает меняться сама психология. Большую часть жизни я посвятил традиционным задачам психологии: облегчению страданий и борьбе с неблагоприятными условиями существования. Честно говоря, это непросто. Принимая чужие беды близко к сердцу (а это практически неизбежно, если вы сталкиваетесь с депрессиями, алкоголизмом, шизофренией, травмами и разного рода муками, которые составляют первичный материал обычной психологии), вы обрекаете себя на душевные терзания. Мы пытаемся сделать как можно больше для благополучия пациентов, но устоявшаяся психология не уделяет особого внимания благополучию психотерапевтов. В результате, что психотерапевт определенно получает от своей работы, так это возросшую склонность к депрессии {1}.

Я причастен к тектоническому сдвигу в науке и практике, названному позитивной психологией. В 1998 году как президент Американской психологической ассоциации я выступил с призывом дополнить традиционные задачи психологии новыми: изучать то, ради чего стоит жить и создавать условия для такой жизни. Нацеленность на благополучие и обеспечение способствующих ему условий в корне отличается от нацеленности на страдание и борьбу с неблагоприятными условиями. В настоящее время несколько тысяч человек по всему миру занимаются позитивной психологией и пытаются решить ее задачи {2}. В книге рассказывается об этом, или, по крайней мере, о внешней стороне этой истории.

Однако нужно показать и личную ее сторону. Позитивная психология делает людей счастливее. Преподают ли они позитивную психологию, исследуют ли ее, используют ли на практике как психотерапевты или коучи, обучают ли ее навыкам старшеклассников, воспитывают ли в духе позитивной психологии маленьких детей, рассказывают ли армейским сержантам о посттравматическом росте, встречаются ли с другими специалистами или просто читают о позитивной психологии – все это делает их счастливее. Более благополучных людей, чем те, кто занимается позитивной психологией, я не встречал.

Ее суть – счастье, «поток», смысл, любовь, благодарность, достижения, рост, лучшие отношения с людьми – составляет человеческое процветание. Когда вы понимаете, что можете приумножить все это, жизнь меняется. Один только взгляд в такое будущее преображает ее.

Итак, эта книга поможет вам повысить благополучие и достичь процветания.

Часть I
Новая позитивная психология
Глава 1
Что такое благополучие?

Вот история появления позитивной психологии, которая до сих пор оставалась тайной. В 1997 году, когда меня избрали президентом Американской психологической ассоциации, писем в моем электронном почтовом ящике стало втрое больше. Я редко отвечаю на звонки и совершенно перестал пользоваться обычной «черепашьей» почтой, но, поскольку играть в бридж онлайн можно круглые сутки, на электронные письма я отвечаю быстро и аккуратно. Пока мой партнер делает ход, я как раз успеваю написать ответ. (Мой адрес: [email protected] Пишите, если вас не смущают односложные ответы.)

Однако письмо, которое я получил в конце 1997 года, меня озадачило, и я поместил его в папку «хм?» Оно состояло из одного предложения: «Почему бы вам не встретиться со мной в Нью-Йорке?» – в качестве подписи лишь инициалы. Через пару недель на вечеринке я увидел Джуди Родин, в ту пору президента Пенсильванского университета, где я преподаю уже сорок лет. Когда я поступил в докторантуру этого университета, Джуди, сейчас президент Фонда Рокфеллера, была старшекурсницей, и мы вместе проводили опыты на животных в лаборатории профессора Ричарда Соломона. Мы быстро подружились, и я c восхищением и не без зависти наблюдал, как такая молодая Джуди сделала головокружительную карьеру: президент Восточной ассоциации психологов, заведующая отделением психологии Йельского университета, декан, а затем провост в Йеле2
  Заместитель президента Йельского университета.

[Закрыть], президент Пенсильванского университета {1}. Нам даже удалось поработать вместе (Джуди тогда руководила крупным психонейроиммунологическим проектом Фонда Макартуров): мы изучали корреляцию между оптимизмом и иммунитетом у пожилых людей, то есть взаимосвязь психической, нервной и иммунной реакций {2}.

– Ты не знаешь П. Т., который мог пригласить меня в Нью-Йорк? – спросил я Джуди, ведь она знает всех, кто что-нибудь из себя представляет.

– Ты должен с ним встретиться! – воскликнула она.

Так через две недели я оказался на восьмом этаже неопрятного офисного здания, затерянного в глубине Нижнего Манхэттена. Меня проводили в аскетичную комнату без окон. Там сидели два немолодых человека в серых костюмах и стоял селектор.

– Мы – юристы благотворительного фонда, – объяснил один из них, представившийся как П. Т. – Мы отбираем лучших, и вы один из них. Мы хотели бы знать, какие исследования вы желаете провести и сколько денег вам для этого нужно. Мы не собираемся контролировать каждый ваш шаг. Однако должны сразу предупредить: если вы раскроете источник финансирования, оно прекратится.

Я посвятил юристов и селектор в один из своих замыслов, проект, посвященный этнополитическим вооруженным конфликтам (и определенно не имевший отношения к позитивной психологии), и сказал, что хотел бы провести конференцию с участием сорока ведущих экспертов по теме геноцида. Я хотел сравнить обстоятельства, при которых в дюжине случаев осуществился геноцид, с теми, при которых в пятидесяти случаях он мог начаться, но не начался, и установить, когда геноцид происходит, а когда – нет. Затем я планировал издать книгу о том, как избежать вспышек геноцида в новом, XXI веке.

– Спасибо, – сказали мне через пять минут. – Когда вернетесь в Пенсильванию, можете прислать нам заявку? Не больше страницы. И не забудьте приложить смету.

Через две недели у меня на столе лежал чек на 120 000 долларов. Приятная неожиданность. Насколько мне было известно, получение гранта почти всегда связано с длительной процедурой: утомительное заполнение заявок, ненавистные рецензии, общение с докучливыми бюрократами, безбожные задержки, мучительные проверки и, наконец, отказ или – в лучшем случае – сокращение бюджета до мизерных сумм.

Я организовал недельную конференцию, решив, что символично будет провести ее в Дерри в Северной Ирландии3
  30 января 1972 года в Лондондерри была расстреляна мирная демонстрация ирландцев-католиков.

[Закрыть]. Там собрались сорок ведущих экспертов по этнополитическому насилию {3}. Все они были из научных кругов и хорошо знали друг друга. Исключение составляли двое: мой тесть Деннис Маккарти, в прошлом британский промышленник, и казначей фонда, в прошлом профессор инженерного дела из Корнелльского университета. Позже Деннис признался, что с ним никогда еще не были так любезны. Сборник Ethnopolitical Warfare (под нашей с Дэниелом Широ редакцией) действительно вышел в 2002 году {4}. Его стоит прочесть, но сейчас речь не о том.

Я почти забыл о щедром фонде, названия которого по-прежнему не знал, когда полгода спустя мне позвонил казначей.

– Вы провели отличную конференцию, Марти. Я познакомился там с двумя прекрасными людьми: медиком и антропологом Мелом Коннером {5} и тем парнем, Маккарти. Кстати, чем он занимается? И чем вы хотите заниматься дальше?

– Дальше? – я замялся, потому что был совершенно не готов запрашивать дополнительные средства. – Ну, я подумываю о позитивной психологии.

И вкратце объяснил, что это.

– Почему бы вам не встретиться с нами в Нью-Йорке? – спросил он.

В то утро Мэнди, моя жена, предложила мне надеть мою лучшую белую рубашку.

– По-моему, лучше одеться попроще, – сказал я, вспомнив скромный офис на Нижнем Манхэттене. Но на этот раз встреча проходила в одном из самых фешенебельных офисных центров, в огромной переговорной на верхнем этаже. Впрочем, ждали меня все те же два юриста и селектор, а на двери по-прежнему не было таблички.

– Что такое эта позитивная психология? – спросили они. Десятиминутного объяснения оказалось достаточно. Меня прервали вопросом: – Когда вернетесь в Пенсильванию, можете прислать нам заявку? Не больше трех страниц. И не забудьте приложить смету.

Через месяц я получил чек на 1,5 миллиона долларов. Закончилась эта история так же странно, как началась. Благодаря финансированию позитивная психология стала процветать, и это не осталось без внимания фонда. Через два года я получил еще одно лаконичное письмо от П. Т.: «Измерение Мандела – Милошевич представляет собой континуум?»

«Хм-м-м… Что бы это могло значить?!» – задумался я. Однако, понимая, что имею дело с серьезными людьми, собрался и написал П. Т. длинный наукообразный ответ, изложив все, что известно о врожденных и благоприобретенных свойствах ангелов и монстров.

«Почему бы Вам не встретиться с нами в Нью-Йорке?» – ответил П. Т.

В этот раз на мне была лучшая белая рубашка, а на двери красовалась табличка Atlantic Philanthropies. Оказалось, что фонд существует на деньги одного человека – Чарльза Фини {6}, который сделал состояние на магазинах беспошлинной торговли и пожертвовал всё (5 миллиардов долларов) на добрые дела. В соответствии с американским законодательством, распорядителям пришлось дать фонду название.

– Мы хотели бы, чтобы вы собрали ведущих экспертов и обсудили все аспекты проблемы Манделы – Милошевича, от генетики добра и зла до его политологии и социологии, – сказали мне. – Мы планируем выделить вам 20 миллионов долларов.

Двадцать миллионов долларов – огромная сумма и я ухватился за эту возможность. Я очень старался. Следующие полгода мы встречались с учеными, писали и переписывали заявку, чтобы ее утвердил совет директоров. Мы включили в нее очень интересные данные {7}.

– Нам очень неловко, Марти, – сказал П. Т. по телефону. – Совет зарубил проект – впервые в истории. Им не понравился генетический аспект. Слишком взрывоопасная тема.

В течение года оба моих добрых гения, явившиеся прямиком из телесериала «Миллионер» (в 1950-х на меня, подростка, произвел неизгладимое впечатление незнакомец с чеком в миллион долларов), отошли от дел.

Я следил за деятельностью Atlantic Philanthropies (помощь Африке, финансирование исследований старения, проекты по североирландской проблеме, поддержка образования) и через три года решил позвонить новому директору фонда. Он взял трубку, и я буквально ощутил, как он готовится к очередным просьбам.

– Я звоню только для того, чтобы поблагодарить вас, и прошу передать мистеру Фини, что глубоко признателен ему, – начал я. – Вы оказались рядом в нужный момент и вложили в дерзкую идею, в изучение того, ради чего стоит жить, средства, которые были нам нужны. Вы помогли нам в самом начале, и теперь мы не нуждаемся в помощи, потому что позитивная психология самоокупается. Но без Atlantic Philanthropies этого бы не произошло.

– Мне еще никогда не звонили, чтобы сказать подобное, – озадаченно ответил директор.

Рождение новой теории

Мое сотрудничество с фондом – один из самых ярких моментов за последние десять лет, и эта книга о том, какое оно имело продолжение. Рассказывая о позитивной психологии сегодня, я начну с радикального переосмысления позитивности и процветания. Однако в первую очередь я должен поделиться с вами своими новыми представлениями о счастье.

Фалес считал, что все есть вода.

Аристотель считал, что все действия человека направлены на достижение счастья.

Ницше считал, что все действия человека направлены на достижение власти.

Фрейд считал, что все действия человека направлены на подавление страстей {8}.

Гиганты мысли крупно ошибались, сводя все человеческие мотивы к одному. Монизм4
  Монизм – философский принцип, сводящий все многообразие явлений мира к единому началу, единому закону мироздания.

[Закрыть] позволяет вам сделать максимальное число выводов из минимального числа фактов и легко проходит тест на парсимонию (положение философии, согласно которому верный ответ – самый простой). Но парсимония накладывает серьезные ограничения: если данных слишком мало, чтобы объяснить разнообразные нюансы изучаемого феномена, объяснить ничего нельзя {9}. Монизм сыграл злую шутку с величайшими мыслителями.

Из примеров монизма мне ближе всего точка зрения Аристотеля (все, что мы делаем, мы делаем, чтобы стать счастливыми), но мне категорически не нравится слово «счастье» – от частого употребления оно потеряло всякий смысл {10}. Его невозможно использовать как научный термин или в практических целях – в образовании, терапии, публичной политике, просто пытаясь изменить свою жизнь. Наш первый шаг – разложить монистическое «счастье» на несколько терминов. Делая это, мы не просто упражняемся в семантике. Для осмысления счастья нужна теория, и свою новую теорию я излагаю в этой главе.

«Ваша теория 2002 года не может быть верна, Марти», – сказала Сения Маймин в 2005 году, на вводном занятии для будущих магистров прикладной позитивной психологии. 32-летняя Сения, блестяще окончившая математический факультет Гарварда, в совершенстве владеющая русским и японским языками и управляющая собственным хедж-фондом, – воплощение позитивной психологии. Улыбка Сении способна осветить даже мрачные аудитории в Ханстман-холле вроде той, где мы находились (студенты школы бизнеса Уортона называют эту «пещеру», свою базу, «звездой смерти»). Выбирающие эту магистерскую программу по-настоящему незаурядны: 35 взрослых успешных людей со всего мира каждый месяц прилетают в Филадельфию на три дня, чтобы познакомиться с последними достижениями позитивной психологии и узнать, как можно использовать их в работе.

«Вы формулируете теорию счастья как теорию выбора, но в ней есть огромный пробел: вы не учитываете стремления к успеху и власти. А люди стремятся к достижениям ради достижений», – продолжила Сения {11}.

Именно тогда я по-новому задумался о счастье.

Десять лет назад, работая над книгой «В поисках счастья», я хотел назвать ее «Позитивная психология», но издатель полагал, что книга со словом «счастье» в заголовке будет лучше продаваться. Я могу выиграть практически любое сражение с редактором, если это не битва за название. Так мне навязали слово «счастье». Главная проблема даже не в том, что выбор человека не исчерпывается стремлением к «счастью», а в том, что у наших современников слово «счастье» ассоциируется с приподнятым настроением, весельем, жизнерадостностью и улыбками. То, что всякий раз, когда речь заходит о позитивной психологии, на экране появляются эти ужасные смайлики, раздражает не меньше.

Понятие счастья не всегда было так тесно связано с жизнью в свое удовольствие. Радость и веселье совсем не то, что имел в виду Томас Джефферсон {12}, провозглашая право на стремление к счастью, и совершенно не то, в чем, на мой взгляд, состоит цель позитивной психологии.

Оригинальная теория счастья

Я задумал позитивную психологию как теорию о выборе чего-то ради него самого. Недавно я выбрал массаж спины в аэропорте Миннеаполиса, потому что после массажа хорошо себя чувствую. Я выбрал массаж ради массажа, а не для того чтобы он привнес в мою жизнь смысл, или еще из каких-то соображений. Мы нередко выбираем то, что дает приятные ощущения, но очень важно понять, что часто наш выбор не связан с нашими ощущениями. Вчера вечером я выбрал фортепианный концерт в исполнении шестилетней дочери – не ради удовольствия (слушать это было мучением), а потому, что таков мой родительский долг, часть смысла моей жизни.

Согласно первоначальной теории, счастье можно разложить на три составляющие, которые ценны сами по себе: положительные эмоции, вовлеченность и смысл. И описать или измерить каждую из них проще, чем счастье. Первая составляющая – положительные эмоции, то, что мы чувствуем: удовольствие, восторг, наслаждение, теплота, комфорт и т. п. Удовольствия могут быть главным в жизни (я называю это жизнью-удовольствием).

Вторая составляющая – вовлеченность, или «поток»: все отходит на второй план, время останавливается, и вы самозабвенно занимаетесь тем, что поглощает вас целиком. Стремление к этому я называю жизнью-участием. Вовлеченность и положительные эмоции не совпадают, даже исключают друг друга, потому что, если спросить тех, кто находится в состоянии потока, о чем они думают и что они чувствуют, они, скорее всего, ответят: «Ничего» {13}. Я считаю, что сосредоточенность, которой требует поток, задействует все когнитивные и эмоциональные ресурсы, без чего невозможны мысль и чувство.

Упростить себе задачу нельзя. Напротив, чтобы войти в состояние потока, нужно работать над своими лучшими качествами и талантами {14}. Испытать положительные эмоции просто, даже не прилагая к тому никаких усилий (еще одно различие между вовлеченностью и положительными эмоциями). Вы можете мастурбировать, ходить по магазинам, принимать наркотики или смотреть телевизор. В общем, чтобы войти в состояние потока, важно выявить свои лучшие качества и научиться чаще пользоваться ими {15}.

Есть еще третья составляющая счастья – смысл. Я испытываю ощущение потока, играя в бридж, но глядя в зеркало после долгого турнира, чувствую себя неуютно от того, что просто убиваю время. Стремление к вовлеченности и стремление к удовольствию часто воплощаются в отдельных, не связанных друг с другом поступках. Человеку непременно нужны смысл жизни и цель {16}. Жизнь, наполненная смыслом, предполагает принадлежность к чему-то большему и служение ему. Для этого человечество создает институты (религия, политические партии, движение «зеленых», скаутская организация, семья).

Итак, согласно теории счастья, предмет позитивной психологии – счастье в трех его формах: положительные эмоции, вовлеченность и смысл жизни. Сения сформулировала вывод, к которому я шел последние десять лет, когда преподавал, обдумывал и проверял свою теорию, и это побудило меня разрабатывать ее дальше. В тот октябрьский день в Ханстман-холле мое представление о позитивной психологии стало меняться. Кроме того, изменилось мое представление о составляющих позитивной психологии и ее задачах.



От теории счастья к теории благополучия

Раньше я думал, что предмет позитивной психологии – счастье, ее золотой стандарт – удовлетворенность жизнью, а цель – преумножить удовлетворенность жизнью. Теперь я думаю, что предмет позитивной психологии – благополучие, золотой стандарт – процветание, а цель – преумножить процветание. Эта теория, которую я называю теорией благополучия, существенно отличается от теории счастья, и различия требуют пояснений.

У теории счастья есть три недостатка. Первый – распространенная коннотация слова «счастье»: в массовом сознании оно неразрывно связано с хорошим настроением. Положительные эмоции – простейшая форма счастья. Критики справедливо указывают на то, что я предусмотрительно и произвольно изменил определение счастья, дополнив положительные эмоции вовлеченностью и смыслом. Ни вовлеченность, ни смысл не связаны напрямую с нашими эмоциями, а значит, мы стремимся к тому, что не может и никогда не будет названо словом «счастье».

Второй недостаток в том, что при измерении счастья слишком большое значение придается удовлетворенности жизнью. Счастье определяется через удовлетворенность жизнью. Широко применяемая методика: вас просят оценить по 10-балльной шкале, насколько вы удовлетворены жизнью: 1 – ужасно, 10 – идеал {17}. Этому золотому стандарту соответствует задача позитивной психологии – приумножить всеобщую удовлетворенность жизнью. Но, оказывается, оценка собственной удовлетворенности жизнью определяется тем, что мы чувствуем, отвечая на вопрос {18}. В среднем оценка удовлетворенности жизнью более чем на 70 % зависит от эмоционального состояния, на размышление приходится менее 30 %.

Итак, прежний золотой стандарт позитивной психологии слишком привязан к настроению, той форме счастья, которую в былые времена не без высокомерия, но справедливо считали заурядной. Я же отказываю настроению в главенстве не из снобизма, а из соображений социальной справедливости. При таком подходе половина человечества, менее испытывающая положительные эмоции, оказывается ввергнута в бездну несчастья. Хотя при недостатке положительных эмоций в жизни этой половины может быть больше вовлеченности и смысла, чем у радостных людей. Интроверты гораздо менее жизнерадостны, чем экстраверты {19}, и если направить государственную политику (чему посвящена последняя глава) на максимизацию счастья, интересы экстравертов будут учтены в гораздо большей степени, чем интересы интровертов. Строя, в стремлении произвести больше добавочного счастья, цирк вместо библиотеки, вы прежде всего учитываете интересы тех, кто склонен к веселью. Справедливее ориентироваться не только на положительные эмоции, но и на вовлеченность и смысл. И получается, что при оценке удовлетворенности жизнью не имеет значения, насколько ваша жизнь наполнена смыслом и насколько вовлеченность характеризует вашу профессиональную деятельность или отношения с близкими. В сущности, удовлетворенность жизнью – показатель настроения, который не может занимать центральное место в теории, претендующей на нечто большее, чем простое счастьеведение {20}.

Третий недостаток теории счастья в том, что не только положительные эмоции, вовлеченность и смысл могут быть конечной целью. «Конечная цель» здесь ключевое понятие: базовая составляющая не должна быть средством достижения другой цели. Вот что имела в виду Сения: она указала, что есть люди, которым нужны достижения ради достижений. Усовершенствованная теория должна более точно определить составляющие-цели. Итак, нам нужна новая теория, которая была бы лишена этих недостатков.

Мартин Селигман. Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия

   Сердцевина обоих воплощений философии Витгенштейна – анализ. Задача философа – тщательнейшим образом анализировать основания действительности и языка. Мы не можем приступить к более масштабным задачам – рассмотрению таких проблем, как свобода воли, Бог, этика, красота (если это вообще возможно), – без предварительного анализа. «О чем невозможно говорить, о том следует молчать» – гласит «Трактат».
   Личность Витгенштейна привлекала не менее, чем значительность его воззрений {26}. Лучшие кембриджские студенты собирались у него, чтобы видеть, как он расхаживает по своей аскетичной комнате, изрекая максимы, взывая к нравственной чистоте, мастерски отвечая на вопросы, будучи при этом совершенно косноязычным. Студентов увлекало сочетание блестящего ума, яркой внешности, необычной притягательной сексуальности и какой-то возвышенной непрактичности (он отказался от огромного фамильного состояния). Они влюблялись и в человека, и в его взгляды. (Общеизвестно, что студенты учатся лучше, если влюблены в преподавателя.) Эти студенты, в 1950-е годы наводнившие научный мир, вершили судьбы англоязычной философии следующие сорок лет, передавая собственные заблуждения ученикам. Витгенштейнцы определенно задавали тон на принстонском факультете философии и внушали нам догмы своего учителя.
   Я называю это догмами, потому что у нас поощрялся серьезный лингвистический анализ. Например, моя итоговая работа на старших курсах (на которую впоследствии оказалась подозрительно похожа одна из публикаций моего научного руководителя) была посвящена сравнительному анализу слов «идентичный» и «тот же». За попытки говорить «о чем невозможно говорить» нас порицали. Студентов, которые принимали всерьез харизматичного Уолтера Кауфманна, специалиста по Ницше («смысл философии в том, чтобы изменить свою жизнь») {27}, считали инфантильными и неразумными. Мы не задавали неудобных вопросов: например, почему нас прежде всего должен интересовать лингвистический анализ?
   Нам не рассказывали о легендарной стычке между Людвигом Витгенштейном и Карлом Поппером в кембриджском Клубе моральных наук в октябре 1947 года. (Дэвид Эдмондс и Джон Айдиноу описали эту стычку в захватывающей книге «Кочерга Витгенштейна» {28}. Поппер обвинил Витгенштейна в том, что тот сбил с толку целое поколение философов, которое вынуждено разгадывать загадки, занимаясь приготовлениями к приготовлениям. По мнению Поппера, философия должна не разгадывать загадки, а решать задачи в сфере нравственности, науки, политики, религии и права. Витгенштейн так разъярился, что замахнулся на Поппера кочергой и выбежал, хлопнув дверью.)
   Ах, если бы я знал в студенческие годы, что Витгенштейн был не Сократом, а Дартом Вейдером современной философии! Если бы мне хватило мудрости, чтобы распознать в его учении интеллектуальную позу! В итоге, обнаружив, что дезориентирован, я сменил курс: отказался от возможности изучать аналитическую философию в Оксфорде и, чтобы заниматься психологией, поступил в докторантуру Пенсильванского университета. Философия казалась изощренной игрой, психология же не была игрой и действительно могла помочь людям (чего я страстно желал). Я понял это, когда, получив право стажироваться в Оксфорде, пришел за советом к Роберту Нозику, читавшему у нас лекции по философии Рене Декарта. Самый беспощадный – и самый мудрый – совет, который мне довелось услышать, звучал так: «Философия – хорошая подготовка к чему-то другому, Марти». Позже, будучи профессором Гарварда, Боб поставил под сомнение метод Витгенштейна (вереницу загадок) и предложил собственный, предполагающий не отгадывание лингвистических головоломок, а решение философских задач. Однако он сделал это столь искусно, что никто не замахнулся на него кочергой, и таким образом Нозик способствовал развитию серьезной философской науки в направлении, указанном Поппером.
   Я отказался от возможности стать профессиональным игроком в бридж по той же причине: бридж всего лишь игра. Но, даже сменив философию на психологию, я оставался витгенштейнцем, и, как выяснилось, попал в самое подходящее место, в святилище чистого знания и психологических загадок. Авторитет ученого в Пенсильванском университете определялся его сосредоточенностью на загадках. Меня же вечно переполнял интерес к реальной жизни, например к таким явлениям, как достижения и отчаяние.
   Докторскую степень я получил благодаря белым крысам {29}, но, хотя любители загадок из научных журналов были довольны, одна задача оставалась нерешенной: неожиданный разряд тока вызывал больше страха, чем ожидаемый, потому что крыса не знала, когда окажется в безопасности. Я также занимался приобретенной беспомощностью, пассивностью, вызванной неконтролируемым шоковым воздействием. Это был эксперимент, отвечавший требованиям серьезных журналов и в то же время ставивший передо мной новую задачу. Поворотный момент наступил после того, как в 1970–1971 годах я под руководством профессоров психиатрии Аарона (Тима) Бека и Альберта (Микки) Стункарда прошел подготовку, соответствующую психиатрической аспирантуре. Отказавшись по политическим мотивам от должности ассистента в Корнелле (это была моя первая работа после получения степени в 1967 году), я под началом Тима и Микки пытался познакомиться с проблемами психиатрии и связать загадки, которые мы разгадывали, с практическими задачами. Однажды в 1972 году, когда я начал работать на психологическом факультете, мы с Тимом обедали в местном ресторанчике.
   – Марти, если ты продолжишь заниматься экспериментальной психологией, то потратишь свою жизнь впустую, – сказал Тим, и я поперхнулся сэндвичем. Это был второй по значимости совет, который я когда-либо получал. Так я стал психологом– практиком и обратился непосредственно к решению задач. Я знал, что обрекаю себя на роль изгоя, «популяризатора» и что коллеги будут относиться ко мне как к волку в овечьей шкуре. Мои дни в теоретической науке были сочтены.
   К моему удивлению, меня все же утвердили в должности адъюнкт-профессора. Говорят, что этому предшествовали тайные дебаты, причиной которых послужила возмутительная возможность утилитарного направления моей работы. Это была самая ожесточенная битва за меня в университете; насколько ожесточенная – я понял лишь когда сам вошел в комиссию, решавшую в 1995 году вопрос о приеме в штат социального психолога. Тогда мой коллега Джон Барон произнес сакраментальную фразу, которой мы пользуемся, характеризуя тех, кто изучает любовь, работу или игру. «Вот это и есть жизнь», – сказал он, и я с готовностью согласился.
   После этого я всю ночь не спал.
   Я перебирал в уме (скрупулезно) список ученых, работавших на десяти лучших психологических факультетах мира. Ни один из них не исследовал любовь, работу или игру. Все специализировались на «фундаментальных» процессах: познании, эмоциях, принятии решений, восприятии. Где же ученые, которые направят нас к тому, ради чего стоит жить?
   На следующий день мне довелось обедать с психологом Джеромом Брунером. Почти слепой Джерри, которому перевалило за восемьдесят, – ходячая история американской психологии {30}. Я спросил у него, почему целые научные коллективы лучших университетов занимаются только так называемыми фундаментальными процессами, а не реальной жизнью.
   – Это началось в определенный момент, Марти, – сказал Джерри. – И я был тому свидетелем. В 1946 году на заседании Общества психологов-экспериментаторов [я состою в этом элитарном братстве – а теперь и сестричестве – увитых плющом профессоров, но не бываю на его заседаниях] Эдвин Боринг, Герберт Лангфельд и Сэмюэл Фернбергер из Гарварда, Принстона и Пенсильванского университета встретились за обеденным столом и решили, что психология должна заниматься только фундаментальными исследованиями, как физика или химия. И что они не будут работать с психологами-практиками. Все остальные последовали их соглашению.
   Судьбоносное решение оказалось ошибкой. Попытка подражать физике и химии помогла психологии, чьи позиции в 1946 году были весьма шаткими, заработать очки с точки зрения университетского начальства, но с точки зрения науки это не имело смысла. Отвлеченным, фундаментальным физическим исследованиям предшествовала древняя наука инженерия, решавшая практические задачи. Физики-прикладники предсказывали затмения, наводнения, движение небесных тел – и чеканили монету. В 1696 году Исаак Ньютон возглавил британский монетный двор. Химики занимались изготовлением пороха и делали великое множество открытий, пытаясь даже превратить свинец в золото. Этими практическими задачами были заданы границы теоретических загадок, к которым затем перешли физики-прикладники. У психологии, напротив, не было своей инженерии, которая через практическое применение направляла бы и ограничивала фундаментальные исследования.
   Полноценной науке необходимо взаимодействие анализа и синтеза. Невозможно определить, действительно ли фундаментальны фундаментальные исследования, если неизвестно, фундаментом чему они служат. Современная физика заняла свое место не благодаря теориям, которые могут быть совершенно непонятными и крайне противоречивыми (мюоны, корпускулярно-волновой дуализм, суперструны, антропный принцип и так далее), а благодаря атомной бомбе и атомным электростанциям. Иммунология, в 1940-е годы игравшая роль бедной родственницы при медицине, заняла свое нынешнее место благодаря вакцинам Солка и Сэбина против полиомиелита; за этим последовал всплеск фундаментальных исследований.
   В XIX веке между физиками разгорелся спор: как летают птицы? Он был разрешен за 12 секунд 17 декабря 1903 года, когда братья Райт совершили полет на аэроплане собственной конструкции. После этого большинство пришло к выводу, что птицы летают подобным образом. Такова, в сущности, логика рассуждений об искусственном интеллекте {31}: если ученые-теоретики создают компьютер, воспринимающий другие объекты, язык или речь благодаря взаимодействию микросхем, вероятно, что человек делает эти чудесные вещи аналогичным образом. Прикладная наука часто направляет фундаментальные исследования, тогда как фундаментальные исследования без подсказок относительно их возможного практического применения обычно бесплодны.
   С тем, что полноценная наука обязательно включает в себя активное взаимодействие между практикой и чистой теорией, нелегко примириться как теоретикам, так и прикладникам. На психологическом факультете Пенсильванского университета мне каждую неделю приходится вспоминать, как неодобрительно относятся к прикладной психологии теоретики, но я и не подозревал, насколько скептически относятся к науке практики, пока в 1998 году не стал президентом Американской психологической ассоциации. За меня было отдано рекордное число голосов, и я объяснял свой оглушительный успех тем, что мои изыскания попали в зазор между наукой и практикой и это привлекло на мою сторону и ученых, и клиницистов. Знаковым оказалось масштабное исследование эффективности психотерапии, которое я провел для Consumer Reports в 1995 году. В ходе него при помощи точных статистических инструментов было установлено, что в целом психотерапия результативна, но, как ни странно, положительные результаты нельзя связать с каким-либо одним определенным методом или с терапией конкретных расстройств {32}. Эту новость радостно встретили рядовые практикующие психологи, которые применяют все виды терапии для лечения всех видов расстройств.
   Приехав в Вашингтон как президент Американской психологической ассоциации, я оказался в привычной роли. Для ведущих психологов-практиков я был тем же волком в овечьей шкуре, что и для коллег-теоретиков. Я никак не мог запустить свой первый проект, посвященный научно обоснованной психотерапии. Стив Хайман, в то время директор Национального института психического здоровья, сказал, что может изыскать 40 миллионов долларов в поддержку моей инициативы. По-настоящему воодушевленный, я встретился с членами Комитета содействия профессиональной практике, высшего совета независимых терапевтов, обычно (за исключением моего случая) решавшего исход выборов. Я обрисовал преимущества, которые сулит использование научных доказательств эффективности, но двадцать авторитетных слушателей внимали мне с все меньшим энтузиазмом. Судьбу проекта решил Стэн Молдавски, один из самых закоренелых консерваторов, обронивший: «А что, если доказательства не в нашу пользу?»
   Позже один из союзников Стэна, Рон Левант, сказал мне: «Ты в большом дерьме, Марти». В действительности, из этого столкновения родилась позитивная психология, попытка примирить независимую практику и научно обоснованную терапию. В 2005 году, думая о напряжении между прикладниками и теоретиками, я согласился возглавить Центр позитивной психологии при Пенсильванском университете и учредить новую ученую степень – магистра прикладной позитивной психологии (MAPP)[8], которая соединила бы последние достижения науки с их практическим применением.

Глава 4
Обучение благополучию: волшебство MAPP

   …Я оказался на перекрестке,
   Где искал лишь кров ненадолго.
   Но, отложив свою ношу и сбросив свои башмаки,
   Я заметил, что это место не похоже на те, что я видел.
   Воздух был пронизан гостеприимством,
   И все охвачено оживлением.
   Я знакомился с путниками,
   Не чувствуя сомнения или страха,
   Но искренне и с оптимизмом.
   В их глазах я встретил то, чему не знаю имени,
   Но что кажется мне таким знакомым.
   Здесь мы делились всем и ободряли друг друга,
   И праздновали изобилие жизни…
Деррик Карпентер {1}. «Перекресток»

   Я хочу, чтобы в мировом образовании произошла революция. Молодым людям нужно осваивать профессиональные навыки, и последние двести лет система образования решает эту задачу. Сегодня мы можем дополнительно обучать их навыкам благополучия, тому, как чаще испытывать положительные эмоции, наполнить жизнь смыслом, улучшить отношения с окружающими и достичь большего. Навыкам благополучия следует обучать в школе каждой ступени, эта мысль получит развитие в следующих пяти главах. В этой главе я рассказываю о магистратуре по прикладной позитивной психологии, о программе и преподавателях. Глава 5 посвящена школьным урокам благополучия. В главе 6 излагается новая теория интеллекта, а в главах 7 и 8 – история сотрудничества с армией США. Наша цель – сделать так, чтобы новое поколение процветало.
   Хотя мне доводилось преподавать в университете, магистратуре и старших классах, мой самый замечательный педагогический опыт – десять лет преподавания позитивной психологии. И не только мой: коллеги со всего света делятся похожими чудесными историями. Таким образом я пытаюсь подойти к разговору о том, почему традиционное обучение часто неудачно и чем выдается в этом ряду позитивная психология, то есть о программе MAPP и ее «волшебных» компонентах.
   Итак, компоненты MAPP. Первый: содержание курса, которое интересно, полезно и поднимает настроение. Второе: позитивная психология меняет вашу личную и профессиональную жизнь. Третий компонент: позитивная психология – это призвание.

Первые магистранты

   В феврале 2005 года после некоторых проволочек Пенсильванский университет официально утвердил новую ученую степень – магистр прикладной позитивной психологии {2}. Прием заявлений заканчивался 30 марта 2005 года. Мы искали не психологов, и не вчерашних студентов, а зрелых, преуспевающих людей, которые хотели применять позитивную психологию в своей работе. Кроме того, абитуриенты должны были соответствовать высоким академическим требованиям. Наш курс был рассчитан на руководителей (девять длинных уикэндов плюс итоговый проект) и очень недешев: более 40 000 долларов за обучение (плюс проживание, питание и авиабилеты).
   Начало оказалось неожиданно успешным. Пенсильванский университет переманил из Университета Вандербильта доктора Джеймса Павелски {3}, выдающегося преподавателя религиоведения, философии и психологии. Тот в свою очередь подключил Дебби Суик {4}, только что получившую MBA. Джеймс и Дебби занялись административными вопросами. Мы с ними надеялись, что за месяц нам как-нибудь удастся привлечь одиннадцать человек (деканы неоднократно напоминали нам, что это порог рентабельности).
   К нашему удивлению, было подано больше ста двадцати заявлений (за такой короткий срок, практически без рекламы, мы рассчитывали собрать в несколько раз меньше). Около шестидесяти абитуриентов соответствовали высоким требованиям Лиги плюща. Мы направили приглашения тридцати шести из них, и тридцать пять откликнулись.
   Восьмого сентября в восемь утра тридцать пять человек собрались в аудитории Бенджамина Франклина в Хьюстон-холле. Среди них:
   • Том Рат {5}, автор бестселлеров и высокопоставленный сотрудник корпорации Gallup.
   • Шона Митчелл, финансовый аналитик из Танзании, финалист реалити-шоу Survivor.
   • Энгус Скиннер из Эдинбурга, директор отделения социального обеспечения в правительстве Шотландии.
   • Яков Смирнофф {6}, известный комик и художник, прямо со своего бродвейского шоу одного актера.
   • Сения Маймин {7} (с которой вы знакомы по главе 1), жизнерадостная выпускница Гарварда, владелица и руководительница хедж-фонда.
   • Питер Минич, нейрохирург из Канады, доктор наук.
   • Хуан Умберто Янг из Цюриха (Швейцария), глава успешной консалтинговой компании.

Компоненты прикладной позитивной психологии

Интересное и практически ценное содержание

   Для работы с этими студентами мы подобрали лучший в мире преподавательский состав. Преподаватели, как и студенты, каждый месяц съезжаются в Филадельфию на пиршество интеллекта. Барбара Фредриксон, гениальный экспериментатор {8} и первый лауреат Темплтоновской премии за исследования в области позитивной психологии – главное действующее лицо вводного курса, пятидневного сентябрьского «погружения». Содержание позитивной психологии – первый компонент чудодейственного состава, называемого MAPP.
   Барб начала с собственной теории развития и формирования положительных эмоций {9}. В отличие от негативных, «чрезвычайных» эмоций, которые позволяют нам выделять внешние раздражители, изолировать их и бороться с ними, положительные эмоции помогают развивать и формировать постоянные психологические ресурсы, к которым можно обращаться в дальнейшем. Так, во время беседы с лучшим другом закладываются навыки общения, которые мы будем использовать всю последующую жизнь. У ребенка, увлеченного подвижными играми, развивается координация движений, которая пригодится ему на уроках физкультуры. Положительные эмоции – больше чем удовольствие. Они сигнализируют, что идет развитие, накапливается психологический капитал.
   – Вот что мы недавно установили, – рассказала Барб тридцати пяти слушателям и пяти преподавателям (все мы слушали ее, затаив дыхание). – Мы обследовали компании, записывая каждое слово, прозвучавшее на совещаниях. Побывали в шестидесяти организациях. Треть из них финансово процветает, у трети дела идут неплохо, положение последней трети незавидно. Каждая произнесенная фраза маркировалась как позитивная или негативная, а затем мы рассчитывали отношение позитивных высказываний к негативным.
   – Прослеживается отчетливая закономерность, – продолжила Барб. – Если отношение позитивных высказываний к негативным превышает 2,9:1, компания процветает {10}. Если оно ниже, дела в компании идут неважно. Мы называем этот показатель коэффициентом Лосады в честь первооткрывателя – бразильского коллеги Марселя Лосады {11}.
   Но не переборщите с позитивностью. Жизнь – корабль, у которого должны быть паруса и руль. При соотношении выше 13:1, без негативного руля, позитивные паруса бесцельно полощутся на ветру, а вы теряете чувство реальности.
   – Подождите минуту, – вежливо прервал ее Дэйв Шерон, выделявшийся своим мягким выговором уроженца штата Теннесси. Дэйв, один из новых слушателей, юрист, руководит образовательной программой Ассоциации судебных адвокатов штата. – Мы, юристы, проводим весь день в прениях сторон. Готов поспорить, коэффициент у нас низкий, вероятно, 1:3. Такова природа судебного разбирательства. Говорите, мы должны рассыпаться в любезностях целыми днями?
   – Низкий коэффициент Лосады сделает вас успешным адвокатом, – парировала Барб, – но цена может оказаться слишком высокой. У юристов особенно часты депрессии, самоубийства и разводы {12}. Если ваши коллеги приносят офисный коэффициент домой, пора бить тревогу. Джон Готтман, который провел не одни выходные, наблюдая за супружескими парами, пришел к тем же выводам {13}. Соотношение 2,9:1 означает, что вы на пути к разводу. О любви и крепком браке свидетельствует соотношение 5:1 (пять позитивных высказываний на каждое критическое замечание). Стойкое 1:3 говорит о неминуемой катастрофе.
   Позже другая студентка призналась: «Хотя Барбара и говорила о профессиональной команде, я могла думать только о своей домашней «команде», о семье. Во время лекции я вдруг поняла, что со старшим сыном у меня 1:1, и на глаза навернулись слезы. Оказалось, что я обращаю внимание на его ошибки, а не на то, что он делает правильно. Барб говорила, а я видела, как на киноэкране, теплые, гармоничные отношения и параллельно свои ежедневные стычки с шестнадцатилетним сыном. Мне захотелось схватить учебники и быстрее ехать домой, потому что Барб подала идею. Я представила, что можно начинать с искренней похвалы, а затем переходить к разговору об учебе, слишком быстрой езде и к прочей критике. Я хотела вернуться домой и сразу же попробовать».
   Недавно я спросил эту студентку о результатах. Она ответила: «Сейчас ему двадцать. У нас никогда еще не было таких хороших отношений. И все благодаря коэффициенту позитивности».
   Но жизнь меняется не только у слушателей.
   – Па-а-ап! Отвезешь меня к Алексис? Очень нужно. Пожа-а-алуйста! – просит меня 14-летняя Никки. В своей предыдущей книге я вспоминал важный разговор, который состоялся у нас за прополкой (Никки тогда едва исполнилось пять). Она объяснила, что была плаксой, но в свой пятый день рождения решила измениться. «Это самое трудное, что я сделала в жизни, – гордо произнесла она, – и, если я могу не плакать, ты сможешь не ворчать».
   Позитивная психология выросла из ее упрека. Я понял, что действительно был ворчуном пятьдесят лет, что ребенок преподает мне урок по искоренению недостатков (а не по работе над достоинствами), и что ремесло психолога – меня только что избрали главой профессиональной ассоциации – почти полностью сосредоточено на борьбе с неблагоприятными условиями (а не на создании условий, благоприятствующих процветанию).
   Тем не менее был вечер пятницы, четверть двенадцатого, а я весь день ломал голову над новой теорией, с которой Барбара Фредриксон познакомила нас на лекции. Я не мог отделаться от мысли о минимальном коэффициенте позитивности, необходимом для процветания, и во время семейного ужина думал только об этом.
   – Никки, скоро полночь. Не видишь, я работаю? Иди делай уроки или ложись спать! – прокричал я и поймал взгляд дочери. Когда-то в саду она смотрела на меня так же.
   – Папа, у тебя ужасный коэффициент Лосады, – сказала она.
   Итак, первый волшебный компонент MAPP – само содержание позитивной психологии. Как и многие дисциплины, позитивная психология интересна, но в отличие от большинства других предметов ей легко найти применение в собственной жизни, жизнь с ее помощью можно даже изменить, и кроме того позитивная психология – это весело. Читая лекции о депрессии и самоубийствах, чем я занимался на протяжении двадцати пяти лет, легко впасть в тоску. Если относиться к этому серьезно, и от преподавания и от изучения предмета настроение портится. Вам часто бывает грустно. Изучать позитивную психологию, напротив, весело. Это не обычное удовольствие от учебы, а удовольствие от изучения того, что само по себе представляет удовольствие.
   Кстати, о веселье. С MAPP нам пришлось вспомнить о пользе зарядки (столь выраженная физическая активность смутила бы чопорных деканов). Для человека и других дневных животных характерен базовый цикл покоя-активности {14}. Как правило, мы находимся на пике активности в поздние утренние часы и около семи часов вечера, а наименее активны (отсюда вялость, раздражительность, невнимательность и пессимизм) – в середине дня и в первые часы суток. Биологическое значение цикла так велико, что люди особенно часто умирают в фазе покоя. Эти колебания очень важны для MAPP, поскольку интенсивным занятиям (три дня подряд по девять часов) предшествуют утомительные перелеты из Куала-Лумпур, Лондона и Сеула. (В прошлом году один из наших студентов установил рекорд по длительности перелетов среди пассажиров Air New Zealand, другой – рекордсмен австралийской авиакомпании Qantas.)
   Поэтому в фазе покоя мы разминаемся. Изначально позитивной психологией интересовались немолодые интеллектуалы. Но позитивная психология к нашему разуму обращена максимум наполовину, и важно, что среди магистрантов всегда есть те, кто неплохо ладит со своим телом: инструкторы по йоге, танцтерапевты, спортивные тренеры, любители марафонских дистанций и триатлона. Благодаря им в три часа пополудни нас ожидают танцы, энергичные упражнения, медитация или бодрящая прогулка. Поначалу наши интеллектуалы отлынивали и краснели, но почувствовав, что усталость отступает, а силы возвращаются, все мы стали энтузиастами зарядки. Во время занятий мне часто ее не хватает. Это не просто детская забава: чем старше мы становимся, тем больше физическая активность помогает нам учить и учиться.

Символ, к которому потянулась ваша Душа, поведает ваш путь к процветанию ⋆

Если это гадание попалось вам сегодня-это не случайно!

Символ, к которому потянулась ваша Душа, поведает ваш путь к процветанию

Ого! Спасибо за подсказки, действительно никогда об этом не думала…

Перед вами волшебное гадание. Если оно попалось вам прямо сегодня-поверьте это совсем не случайно.

Вселенная намекает вам, что сейчас самое время изменить свою жизнь так, чтобы она вас полностью устраивала. И даже даст вам некоторые подсказки на этот счет.

Вы открыли это гадание, если Ваша Душа ищет какого-то знака, чтобы начать жить счастливо.

Вот этот волшебный знак. Все, что вам необходимо сделать-это выбрать свой, особенный символ.

Перед вами 5 символов богатства из разных культур (некоторые есть в нескольких). Не  спешите! Какой из них Ваш (выбирайте сердцем):

Символ, к которому потянулась ваша Душа, поведает ваш путь к процветанию

1.»Золотая рыбка»

Возможностей вокруг вас, словно рыб в океане. В конце концов-забросьте удочку и поймайте свою рыбу. Вы знаете, что я имею в виду.

Вы-достойный человек и заслуживаете самую лучшую рыбу. Ваши желания осуществятся только через ваши действия.

2. «Связка монеток»

Один в поле-воин…Это про вас. Вы многое пережили и многого достигли в одиночку. Однако, пришло время рассчитывать на связи.  Не стесняйтесь просить о помощи и с радостью оказывайте помощь другим.

Помните, что несколько деревьев, которые растут вместе в сумме составляют лес.

3.»Дерево жизни»

Вы искали знака о том-все ли вы делаете правильно. Это он. Правильнее не бывает. Просто продолжайте в том же духе. На этом пути много трудностей, которые со временем превратятся в подарки Судьбы.

Не стремитесь все сделать идеально. Иногда достаточно просто сделать.

4. «Горшочек-вари»

Внутри вас целый клад, которым вы пока не очень умеете управлять. Природа щедро одарила вас способностями и талантами, однако, вам пока тяжело управлять своими эмоциями и привязанностями.

Похоже, вас ждет успех. Однако, долгой ли будет к нему дорога-зависит от вас самих.

5. «Лягушка с монетой во рту»

Вы стучите в одни двери, но отворены вам будут другие. Какие именно пока скрыто в тумане времени, но вскоре все разрешится.

У вас легкая и светлая энергия, которую обожают хапнуть нехорошие люди. Гоните их прочь, вы же чувствуете их буквально с первого взгляда.

Источник




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *