Будущее валютного курса «доллар/евро» | Капитал страны

Эконометрические расчеты дают вполне определенный критерий для инвесторов: если разница между ставками ФРС и ЕЦБ превысит 1,7 п.п., то можно ожидать усиления доллара; если указанный предел превышен не будет, то доллар, скорее всего, будет и дальше ослабевать.

       Валютный рынок по-прежнему является одной из важнейших инвестиционных площадок. С 2000 года мир перешел от одновалютной (долларовой) к двухвалютной (евро-долларовой) системе. С этого момента начинается история непростых отношений двух мировых валют и с этого момента начинается история евродолларовых спекуляций. Однако сейчас направление спекуляций все более явственно принимает однонаправленный характер – в сторону усиления евро (рис.1).

Рис.1. Динамика валютного курса «доллар/евро».


Каковы же дальнейшие перспективы доллара и можно ли полностью перейти на евро? Можно ли евро доверять больше, чем доллару

        Разные аналитики и эксперты дают весьма противоречивые ответы на данный вопрос. Построенные специалистами Российского института экономики, политики и права в научно-технической сфере (РИЭПП) модели и проведенные на их основе расчеты позволяют дать свою версию будущего двух валют.

        Во-первых, динамика текущего валютного курса зависит от своих предыдущих значений и от разрыва в процентных ставках Федеральной резервной системы (ФРС) США и Европейского центрального банка (ЕЦБ). Данный факт сам по себе является симптоматичным, т.к. он говорит о том, что курс «доллар/евро» является все-таки регулируемой величиной. В то же время следует учитывать тот факт, что процентные ставки в силу своей природы не волюнтарно устанавливаются монетарными ведомствами, а косвенно аккумулируют в себе практически все макроэкономические факторы. Это связано с тем, что процентные ставки, будучи с одной стороны регулируемым параметром, на самом деле формируются центральными банками в строгой зависимости от макроэкономической ситуации в стране. Тем самым процентные ставки несут в себе всю информацию о фундаментальных экономических факторах, а жесткая привязка процентных ставок к фазам экономического цикла позволяет говорить о полноте изучаемого механизма курсообразования.

        Во-вторых, фазы движения процентных ставок ФРС и ЕЦБ несинхронизированы. Так, в некоторые периоды ставки ФРС выше ставок ЕЦБ, в другие – наоборот (рис.2). Учитывая, что процентные ставки привязаны к экономическому циклу, то усиление или ослабление, например, доллара происходит в соответствии с тем, у какого региона более выгодная фаза развития. Если, к примеру, экономика США находится в депрессии, а экономика Европы на траектории роста, то в США естественно процентные ставки будут ниже, чем в Европе, а следовательно, евро будет «сильнее» доллара. Однако из этого отнюдь не следует, что через некоторое время ситуация не изменится с точностью до наоборот.

 

 

Рис.2. Динамика процентных ставок (сплошная линия – ставки ФРС, пунктирная – ставки ЕЦБ).


          В-третьих, проведенные вычислительные эксперименты показывают, что девальвация евро может начаться, когда ставки ФРС превысят ставки ЕЦБ на 1,8 п.п. Учитывая, что в мае 2007 г. процентные ставки ФРС превышали ставки ЕЦБ на 1,5 п.п., можно утверждать, что такое развитие событий в определенной степени находится под контролем американского монетарного ведомства. Иными словами, движение валютного курса «доллар/евро» отнюдь не вышло из-под контроля, хотя иногда и складывается такое впечатление.

          То есть, расчеты сотрудников РИЭПП свидетельствуют: говорить о «закате» доллара как мировой валюты пока рано.

          Можно ли предвидеть перелом тенденции в курсообразовании двух мировых валют? Построенные эконометрические модели дают вполне определенный критерий для инвесторов-дилетантов. Так, если процентная маржа (разница между ставками ФРС и ЕЦБ) превысит 1,7 п.п., то можно ожидать усиления доллара; если указанный предел превышен не будет, то доллар, скорее всего, будет и дальше ослабевать.

          Здесь возникает еще один вопрос: а могут ли США обеспечить указанную процентную маржу? Хватит ли сил американскому монетарному ведомству провести в жизнь такую политику? Наблюдения за движением процентных ставок показывает, что их волатильность для ФРС гораздо выше, чем для ЕЦБ. Например, для наблюдаемой истории отношений доллара и евро ширина зоны колебаний ставок ФРС (разница между самым высоким и самым низкими значениями ставок) составляла 5,50 п.п. и лежала в интервале от 1,0% до 6,5%, в то время как для ставок ЕЦБ эта зона составляла 2,75 п.п. и лежала в интервале от 2,0% до 4,75%. Тем самым запас «регуляторной прочности» у ФРС гораздо выше, чем у ЕЦБ (рис.2). Судя по ширине зоны волатильности, выше в 2 раза. А это позволяет судить о том, что Соединенные Штаты вполне способны выправить положение в свою пользу. Похоже, что они просто ждут наиболее подходящего для этого момента.

На двух стульях: МВФ объявил доллар угрозой для мировой экономики

https://ria.ru/20200723/1574741670.html

На двух стульях: МВФ объявил доллар угрозой для мировой экономики

Доминирующее положение американской денежной единицы лишь усугубит экономические последствия пандемии — к такому выводу пришли в МВФ. В то же время триллионы... РИА Новости, 23.07.2020

2020-07-23T08:00

2020-07-23T08:06

мвф

федеральная резервная система сша

сша

экономика

/html/head/meta[@name='og:title']/@content

/html/head/meta[@name='og:description']/@content

https://cdn24.img.ria.ru/images/07e4/02/15/1565045772_0:175:3068:1901_1400x0_80_0_0_2b54c07657ddb723832b68c2c51483ba.jpg

https://ria.ru/20200711/1574189681.html

https://ria.ru/20200616/1572964400.html

https://ria.ru/20200715/1574329126.html

Ильичёв Игорь

США всю жизнь торговала свежеиспеченными долларами, но при этом за эти доллары, США, эффективно эксплуатируют третьи страны, в которых создают производства и миллиарды^100 востребованых товаров. США сильный потребитель. Демпинг Китаем мировой рынок, глупая затея, что оборачивается в изгнание китайских производителей с долларова рынка. Почему доллар, то его свободно можно заработать, в мире хождение доллара происходит на равне с внутреней валютой, и он стабилен. То вот юань иди заработай, в стране которая проффесианально подделывает всё что в руки попадётся. Великие люди создавали американский рынок и МВФ частичка этого рынка.

98

alekseevan

Плохому танцору яй... доллар мешает, называется. Меньше золота нужно за границу продавать и начать уже несырьевой экспорт развивать, а не болтать об этом.

16

сша

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2020

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdn24.img.ria.ru/images/07e4/02/15/1565045772_0:175:3068:1901_1400x0_80_0_0_2b54c07657ddb723832b68c2c51483ba.jpg

https://cdn21.img.ria.ru/images/07e4/02/15/1565045772_53:0:2784:2048_1400x0_80_0_0_5bbf578a322b2e9a68f8ed65763ec5f7.jpg

https://cdn24.img.ria.ru/images/07e4/02/15/1565045772_394:0:2442:2048_1400x0_80_0_0_87902e50d9f91083e6c418f7e104f0f4.jpg

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

мвф, федеральная резервная система сша, сша, экономика

МОСКВА, 23 июл — РИА Новости, Наталья Дембинская. Доминирующее положение американской денежной единицы лишь усугубит экономические последствия пандемии — к такому выводу пришли в МВФ. В то же время триллионы долларов, которые напечатали для борьбы с кризисом, и сверхнизкие ставки подрывают саму резервную валюту: инвесторы бегут из госдолга США.

Содержание

Ущерб торговле

Столкнувшись с беспрецедентным обвалом глобального спроса и цен на сырьевые товары, оттоком капитала, сбоем в цепочках поставок и общим сокращением мировой торговли, многие валюты развивающихся стран резко просели. В результате стоимость импорта растет, а спрос падает, указывают эксперты МВФ в докладе "Доминирующие валюты и пределы гибкости обменного курса".

Это внушало надежды на повышение конкурентоспособности экспорта из таких стран. Однако, подчеркивают экономисты, воспользоваться ситуацией для стимулирования экономики не получится: цены на экспорт устанавливают в долларах.

Российские рубли

11 июля, 08:00

"Пропал аппетит". Что будет в августе с курсом рубля

Печатный станок

По данным МВФ, экономика США во втором квартале потеряла 37%. Это притом что с марта федеральное правительство влило в рынки огромную сумму — порядка шести триллионов долларов. По итогам года ожидают падение ВВП на 6,6%, "несмотря на беспрецедентные меры поддержки".

Эксперты предупреждают: эффект от агрессивных стимулов Федеральной резервной системы может оказаться негативным. Финансисты говорят об "историческом эксперименте": печатный станок работает на полную мощность, обеспечивая приток ничем не обеспеченной наличности. И это медленно убивает доллар.

"Правительство несет ответственность за ценность валюты, которую оно выпускает. Иначе доверие к ней подрывается", — указывает бывший глава ФРС Пол Волкер.

"После того как в экономику вбросили несколько триллионов свеженапечатанных долларов, люди начинают думать, что все это просто ерунда", — отмечает инвестиционный стратег Mauldin Economics Джаред Диллиан.

Памятник первооткрывателю Америки Христофору Колумбу в Бостоне, обезглавленный во время протестов

16 июня, 08:00

Глубочайший спад: в США официально объявили о начале рецессии

На фоне аттракциона невиданной щедрости и при процентных ставках на историческом минимуме — то есть на нуле — крупнейшие инвесторы бегут из государственных облигаций США.

"Если облигация не дает процентную ставку или генерирует отрицательную, а эмитенты производят много валюты, зачем вам эта облигация?" — рассуждает Рэй Далио, миллиардер и основатель крупнейшего в мире инвестфонда Bridgewater Associates.

Между тем продажа гособлигаций — основной источник финансирования бюджетного дефицита США, который уже почти достиг трех триллионов долларов.

Необоснованные привилегии

О давлении на американскую валюту бюджетных и долговых проблем говорил известный экономист, бывший глава азиатского дивизиона инвестбанка Morgan Stanley Стивен Роуч. По его мнению, доллар все еще пользуется "непомерными привилегиями", но его эпоха подходит к концу.

В 2021-м, предрекает финансист, американская денежная единица может обесцениться на треть. К этому приведет резкое сокращение сбережений населения и рост государственного долга на фоне успешного выхода из кризиса основных торговых партнеров США.

Производство золотых банковских слитков на Екатеринбургском заводе

15 июля, 08:00

Стратегический запас: в США оценили золотую стратегию России

Роуч подчеркнул, что в мире возникают все более серьезные сомнения относительно некогда общепризнанной исключительности доллара. "Валюты устанавливают равновесие между внутренней экономической основой страны и внешними представлениями о ее силе или слабости, — напоминает он. — В США тот баланс стремительно меняется, так что крах вполне вероятен уже в ближайшее время".

Сейчас, по оценкам Банка международных расчетов, доллар котируется на 33% выше минимумов 2011 года. Но в 2021-м он легко может к этим минимумам вернуться, ослабев на 35% с учетом инфляции.

"Любой валютный курс представляет собой относительную цену, которая отражает состояние страны — экономическое, финансовое, социальное и политическое — с точки зрения тех же характеристик других государств, — объясняет Стивен Роуч. — То есть сдвиги валютного курса — это результат сравнения США с Европой, Китаем и так далее. Прогноз о снижение стоимости доллара на 35% основан на сопоставлении Америки с ее главными торговыми партнерами".

Дополнительный риск — сверхнизкие процентные ставки. Такая сверхмягкая монетарная политика в сочетании с крупными государственными заимствованиями усугубит "значительные макроэкономические дисбалансы", неизбежно ударив по доллару.

Господство доллара убьет рубль: как американская валюта хоронит мировую экономику

Разработка многочисленных вакцин, направленных на борьбу с пандемией коронавируса, возможно, позволит справиться непосредственно с заболеванием, но не окажется готова оперативно восстановить экономическую ситуацию на планете и наладить прогресс ее развития в будущем. Всему виной, предупреждают эксперты Международного валютного фонда (МВФ), доминирование доллара в мировой торговле, которое способно усилить эффект кризиса, вызванного COVID-19. Стимулирование экономики развивающихся стран за счет укрепления собственных денежных знаков вряд ли возможно, поскольку финансовое положение таких государств продолжит рассчитываться в долларах. Однако отказаться от расчета в «зеленых» также не получится — в именно в этой валюте номинировано большинство мировых торговых сделок, тогда как переход на финансовые операции в независимых ассигнациях рискует нанести экономическому сообществу гораздо больший урон, нежели пандемия коронавируса.

Несколько лет назад заявление о вреде доминирования доллара мировой экономике сочли бы неудачной шуткой. Однако в наши дни подобные прогнозы, исходящие из МВФ, вполне оправданы. Президент США Дональд Трамп существенно испортил отношения с мировым финансовым сообществом, продвигая американский протекционизм, пошлины на импортные товары и санкции против политических и экономических недругов. Отказ Вашингтона от глобализации ставит под сомнение дальнейшее существование МВФ, поэтому фонд и выступает против засилья доллара.

Доминирование «зеленого» наносит вред экономической активности, поскольку он является определенной «мерой стоимости» для развивающихся стран в мировой торговле. Сделки в финансовых единицах, которые не относятся к мировым резервным валютам, осуществляются только в пределах отдельных регионов или по договоренности между конкретными странами. Например, торговля с расчетами в рублях ведется преимущественно в рамках Евразийского Союза или между Россией и ее крупными деловыми партнерами (такие соглашения заключены с Ираном, Турцией и Китаем).

Национальная валюта внутри страны также оценивается лишь в сравнении с долларом. Крепкий «зеленый» будет означать слабость курсов денежных знаков всех развивающихся государств, кроме китайского юаня, который признан МВФ одной из мировых резервных валют, даже если внутренние макроэкономические показатели Пекина будут оставаться достаточно устойчивыми.

«Нынешняя ситуация ставит на повестку дня проблему, которую МВФ называет одной из угроз мировой экономике. Однако после этого заявления появляются вопросы к самому международному фонду: что мешает наделить статусом мировых резервных валют денежные знаки и других стран? Сегодня даже Китай не показывает таких быстрых темпов роста, как десятилетие назад, а торговый конфликт с США проливает свет на ряд его внутренних экономических проблем», — рассуждает замглавы ИАЦ «Альпари» Наталья Мильчакова.

Между тем, как указывают эксперты, доллар до сих пор считается одной из основных резервных валют и его доминирование на финансовом рынке планеты пока еще не наносило существенный вред развитию мировой экономики. Американские денежные знаки используются для проведения большинства международных торговых операций и являются одним их наиболее удобных расчетных средств между различными странами. Отказ от «зеленого» и применение нескольких десятков валют, в том числе, из развивающихся государств, грозит привести к обвалу фондовых рынков и созданию спорных ситуаций. Даже евро не обладает аналогичной ликвидностью, а курсу большинства остальных ассигнаций, в том числе и рубля, присуща высокая волатильность, способная привести к потерям в экспортно-импортных сделках.

По словам аналитика ГК «Финам» Сергея Дроздова, в обозримом будущем замены доллару, который давно укрепил свои позиции на мировом рынке, не будет. «Как это не будет звучать странно, и Россия, и Европа, и Китай, пытающиеся соревноваться с американцами в плане экономических прорывов, зависят от доллара в гораздо большей степени, нежели от собственной валюты», — уверен эксперт.

валюта США должна уйти из мировой торговли — Рамблер/финансы
Ведущая роль американского доллара в структуре мировой торговли несёт в себе угрозу и может ослабить процесс стабилизации экономики после коронавирусной пандемии. Об этом заявили в своём исследовании аналитики Международного валютного фонда (МВФ).

Укрепление этой резервной валюты рискует только ускорить падение глобальной торговли и экономической активности в краткосрочной перспективе, сказано в изыскании МВФ.

По мнению экономистов фонда, развивающиеся государства вряд ли смогут воспользоваться ослаблением своих национальных валют к доллару США с целью стимулирования экономики, так как динамика их курсов в краткосрочной перспективе слабо влияет на экспорт, цены на который устанавливаются в американских долларах.

Также ослабление валют других стран по отношению к доллару приводит к повышению цен на импортные товары и, следовательно, к снижению спроса на них.

Специалисты отмечают, что падение валютных курсов (emerging markets) к доллару в условиях распространения вируса подстегнуло надежды на рост конкурентоспособности экспорта развивающихся стран.

При этом надо понимать, что доллар не может «уйти» с роли ведущей мировой резервной валюты по каким-то субъективным основаниям и из-за чьих-то пожеланий, продиктованных зачастую политическим отношением критиков к Соединённым Штатам. Это означало бы уход с мировой арены самой мощной в мире экономики, что невозможно.

Тезис о том, что доллар ничем не обеспечен, является экономически неграмотным, убеждена заведующая кафедрой экономики и финансов факультета экономических и социальных наук (ФЭСН) РАНХиГС Алла Дворецкая.

По её словам, исторически и объективно ведущая роль доллара обусловлена экономической и финансовой мощью США, их ролью главнейшего производителя, экспортёра, покупателя, кредитора, инвестора и должника мировой экономики.

Алла Дворецкая, завкафедрой экономики и финансов РАНХиГС:

Как главный покупатель на планете США дают импульс мировому производству. Доллар доминирует в обеспечении внешнеторговых сделок, инвестиций, предложении финансовых активов (акций и облигаций), он является основной валютой долгов, что увеличивает спрос на эту валюту. При этом США ни разу не допускали дефолта по своим обязательствам, поэтому спрос на американские облигации остаётся высоким и является залогом стабильности резервов остальных стран, прежде всего Японии и Китая как главных кредиторов Америки. В других валютах, даже в евро, в сопоставимых масштабах не делаются заимствования, не закупаются товары, не накапливаются резервы, не осуществляются инвестиции, спрос на них не сравнится со спросом на американскую валюту. Все последние десятилетия доллар остаётся стабилизатором и балансиром мировой финансовой системы.

Конечно, существует дисбаланс между долей США в мировом производстве (примерно четверть) и долей в мировой финансовой системе (от 60 до 80% в зависимости от зоны участия). Это и является основанием поиска альтернативы доллару. Но он определённо продолжит доминировать.

Очевидной альтернативы в ближайшие десятилетия нет, хотя его роль и будет постепенно ослабевать по мере изменения конфигурации и передела сил в глобальной экономике, по ходу усиления региональных валют. Индекс DXY (отношение доллара США к корзине из шести основных валют) сейчас составляет 96 при уровне комфортности 82–86, то есть он, безусловно, реагирует на глобальные изменения.

Но, по большому счёту, в ослаблении доллара не заинтересован никто, подчёркивает Алла Дворецкая. Это создаёт угрозу для экспорта и валютных резервов других стран, возникают спекулятивные скачки цен на нефть и золото. Укрепление американской валюты в краткосрочном плане может влиять на динамику мировой торговли и экономической активности, равно как и его краткосрочные ослабления. Однако в широком смысле это не фундаментальные тренды, линия горизонта кардинального изменения роли доллара очень далека.

Очевидно, что технически не надо искать доллару альтернативу. Существуют объективные экономические процессы постепенной реконфигурации мировой валютной системы. Её будущее — система ряда авторитетных валют на базе усиления экономик стран-эмитентов. Возможно, произойдёт расширение корзины Специальных прав заимствования, на курс которых будут ориентироваться большинство стран. И абсолютно точно, что мир по мере развития многополярности будет постепенно уходить от доминирования одной валюты, но это — дело десятилетий, — сказала экономист из РАНХиГС.

На поверхности лежит вопрос: может быть, доллару пора уходить со своего привычного для всех места? Как полагает заведующий лабораторией исследования денежно-кредитной системы и анализа финансовых рынков РЭУ им. Г. В. Плеханова Денис Домащенко, доллару США придётся уходить только тогда, когда активы, номинированные в этой валюте, перестанут пользоваться спросом. Кроме того, при наличии таких огромных долгов, номинированных именно в долларе, его «уход со сцены» в обозримой перспективе невозможен.

Денис Домащенко, завлабораторией «Исследования денежно-кредитной системы и анализа финансовых рынков» РЭУ имени Г. В. Плеханова:

Пока нет альтернативы доллару. Возможно, в далёком будущем наступит эпоха частных денег. Правда, такой сценарий видится после перерождения государственных институтов и смены экономической парадигмы с минимумом государственного вмешательства в экономику. Укрепление доллара поспособствует замедлению роста, однако этому всячески сопротивляется казначейство США.

И как бы там ни было, система продолжает функционировать, при этом колебания ценности доллара относительно корзины прочих конвертируемых валют остаются в пределах допустимых и комфортных для мировой экономики значений, резюмирует эксперт.

Доллар или евро: в какой валюте сейчас лучше хранить сбережения | Личные деньги | Деньги

В случае второй волны пандемии коронавируса спрос инвесторов на доллар в качестве резервной валюты может резко снизиться, прогнозирует эксперт Deutsche Bank Самир Гоэл. В европейской экономике застой начался еще до COVID-19. Рубль при этом слабеет к обеим резервным валютам. В чем же хранить сбережения? АиФ.ru узнал у финансовых экспертов.

Михаил Коган, руководитель отдела аналитических исследований «Высшей школы управления финансами»:

«Какой валюте отдать предпочтение — доллару или евро, — зависит от ряда факторов. Принципиальное влияние будет иметь саммит Евросоюза 17-18 июля, на котором будет рассматриваться фонд восстановления экономики блока от коронавируса и новый семилетний бюджет. Достижение консенсуса обезоружит евроскептиков и создаст условия для выхода единой европейской валюты на новые максимумы в этом году в паре с долларом. В противном случае инвесторы будут находиться в подвешенном состоянии с учетом отсутствия прогресса в вопросе условий фактического выхода Великобритании из ЕС и будут тщательно взвешивать все „за“ и „против“ евро в сравнении с долларом.

Под долларом закладывается почва для дальнейшего ослабления из-за обсуждения нового пакета стимулов для бизнеса и населения в преддверии выборов, который может потянуть на 1-2 триллиона долларов и потребовать более высокой скорости работы „печатного станка“ американского Центробанка. 

Также инвесторы с определенного момента могут предпочесть евро доллару из-за опасений болезненной реакции фондового рынка на возможное поражение Трампа на выборах, поскольку его конкурент Джо Байден обещал отменить введенные ранее налоговые преференции для компаний. Помимо этого, текущая неблагоприятная эпидемиологическая ситуация с COVID-19 в США бросает тень на перспективы сохранения темпов восстановления американской экономики, что также лишает доллар стимулов к росту».

Игорь Файнман, эксперт по управлению личными финансами и инвестициями:

«Мое отношение к евро крайне скептическое. Отсутствие единой фискальной политики и масса внутренних противоречий делает этот инструмент сохранения денежных средств крайне сомнительным. Другое дело — доллар: самая сильная экономика мира и резервная валюта крупнейших мировых держав устоит и в этом, и в следующих кризисах.

Поэтому все-таки целесообразнее менять рубли на доллары, но перед этим необходимо ответить себе на вопрос: с какой целью вы это делаете? И только после этого бежать в обменный пункт или на биржу.

С целью сбережения и сохранения имеет смысл переводить рублевые накопления в валюту. Традиционное накопление „подушки безопасности“ в долларах показало себя за последние 10 лет как разумная стратегия сохранения капитала. А вот с целью спекуляции — вряд ли: существующий спред, скорее всего, не даст вам возможности заработать, и из спекулянта вы превратитесь в долгосрочного инвестора».

Виталий Манкевич, президент Русско-Азиатского Союза промышленников и предпринимателей:

«Доллар остается самой надежной валютой. Несмотря на прогнозы по падению доллара до 30% от Стива Роуча, мы не считаем вероятным такое резкое ослабление, перспективы гораздо позитивнее, чем у евро, в силу ряда причин: в долларах больше инструментов для инвестиций, на доллары выше спрос во всем мире, перспективы американской экономики также превосходят перспективы экономики ЕС».

Мария Тараско, эксперт по личным финансам, зарубежным инвестициям и защите капитала:

«Что выбрать — доллары или евро, — зависит от финансовых целей и их сроков. На среднесрочную перспективу, до пяти лет, рекомендую равное разделение денежных средств между долларами, евро и рублями (по 33%).

Чем больше срок, тем больше денежных средств стоит хранить в долларах и меньше — в рублях. Если ваша финансовая цель связана с дальнейшими расходами в евро (например, образование в европейском вузе), то накопления и инвестиции лучше делать в евро».

Виталий Манжос, риск-менеджер инвестиционной компании:

«При покупке иностранной валюты за рубли выбор в пользу доллара США или евро не имеет принципиального значения. В данном случае приобретается одна из двух наиболее популярных мировых резервных валют. Обе они примерно в одинаковой степени способны защитить от падения покупательной способности рубля в результате его вероятного ослабления. 

Но в целом среднесрочные перспективы доллара США все же выглядят более предпочтительными по ряду макроэкономических причин. Если же речь идет про относительно большую сумму, то можно приобретать доллары и евро в сопоставимой пропорции».

Курс-2020: Сильный доллар загоняет мировую экономику в кризис

Преобладание доллара в мировой торговле и финансах несет угрозу для глобальной экономики и может усугубить негативные последствия пандемии коронавируса. К такому выводу пришли аналитики Международного валютного фонда (МВФ) в свежем исследовании.

Как считают эксперты МВФ, укрепление курса доллара усилит падение мировой торговли и экономической активности в краткосрочной перспективе. По этой же причине развивающиеся страны не смогут в полной мере воспользоваться положительным эффектом от ослабления своих национальных валют, ведь цены на экспорт устанавливаются в долларах. Ослабление валют других стран по отношению к доллару приводит к повышению цен на импортные товары и, следовательно, к снижению спроса на них.

В то же время, перспективы доллара в долгосрочной перспективе пока до конца не ясны. Например, в середине июля немецкое издание Focus предположило, что доллар начнет терять свою ценность из-за нестабильности в США и проблем в экономике страны, евро же, напротив, превращается в новую «тихую гавань». Во всяком случае, индекс доллара снижается уже три месяца подряд.

Несмотря на все эти риски, процесс дедолларизации в России и в мире идет не так быстро, как хотелось бы, хотя определенный прогресс есть. Например, если в начале 2018 года российские экспортеры в Китай получали почти 88% выручки в долларах и лишь 0,7% в евро, то спустя полтора года евровалюта уже опередила доллар — 53,1 против 33,5%.

Пандемия коронавируса может ускорить отход стран от доллара, тем более в условиях неопределенности. В конце марта 2020 года китайские СМИ даже назвали пандемию коронавируса началом дедолларизации мира. В конце июня Пекин подтвердил курс на дедолларизацию в условиях давления США, особенно учитывая «высокие шансы обесценивания американской валюты в будущем». Сейчас у Китая около 2 трлн долларов в виде нефинансовых инвестиций за рубежом, и будь эти активы в юанях, таких опасений бы не было.

Впрочем, рядовые граждане РФ пока не спешат дедолларизироваться. В июне россияне второй месяц подряд возвращали валюту на вклады, даже несмотря на крайне низкие ставки. За месяц объем валютных депозитов вырос на 593 млн. долларов. В мае россияне положили на валютные депозиты 721,1 млн. долларов. К 1 июля объем валютных вкладов составил 89,6 млрд долл. В числе причин возвращения в банки эксперты называют снижение тревожности из-за пандемии коронавируса, а также отсутствие возможности поехать в отпуск за границу.

Главный аналитик банка «Солидарность» Александр Абрамов считает, что в краткосрочной перспективе доллару ничего не угрожает, хотя высокий курс действительно будет тянуть экономику развивающихся стран вниз. Однако уже через несколько лет может начаться цикл ослабления доллара, а в будущем американская валюта может начать терять свои позиции в мире, хотя, когда именно это произойдет, сказать трудно.

— Для начала нужно разделить краткосрочные и долгосрочные перспективы доллара. Опыт кризисов 2008 и 2014−2015 годов показал, что в такие периоды капитал бежит из развивающихся стран и активов именно в доллары. Поэтому оба раза в кризисных эпизодах наблюдалось значительное укрепление американской валюты. В 2008 году она укрепилась с 1,6 к евро до 1,25. В 2014—2015 рост к евро произошел с 1,25 до 1,05. То есть доллар укреплялся на 15−20% даже к таким валютам, как евро, не говоря уже о денежных единицах развивающихся стран.

Такие периоды укрепления доллара действительно сильно бьют и по международной торговле, и по экономикам стран, у которых есть значительные кредиты в иностранной валюте. Обслуживание заимствований дорожает в связи с тем, что национальные валюты падают, долговая нагрузка растет. Естественно, все это негативно сказывается на экономической ситуации.

Если мы увидим новое серьезное падение мировых рынков, снова начнется бегство в доллар. С марта, когда ФРС США запустила печатный станок, эмитировано уже несколько триллионов долларов, которые пошли на развивающиеся рынки, в сырьевые активы. Если произойдет что-то, что заставит инвесторов избавляться от этих активов, конечно, они пойдут в доллар, который снова укрепится.

«СП»: — А что с долгосрочной перспективой?

— Долгосрочные перспективы доллара на горизонте нескольких лет совершенно иные. В США очень большой дефицит бюджета, торгового баланса, высокий уровень долговой нагрузки. Все это будет заставлять власти США ослаблять национальную валюту, чтобы улучшить конкурентоспособности экономики и снизить уровень долговой нагрузки.

Такие периоды ослабления доллара достаточно благоприятно сказывались на мировой экономике. Например, с середины 2011 года «американец» начал постепенно отступать, и в этом время сильно выросли цены на энергоносители, шел экономический рост. Это было следствием удешевления американской валюты.

Так что в краткосрочной перспективе укрепление доллара действительно несет угрозу для мировой торговли, но это не причина, а следствие распродаж на мировых рынках. Но долгосрочно доллар будет сдавать свои позиции, по крайней мере, к твердым активам, таким, как золото.

«СП»: — И как все это скажется на рубле?

— Рубль нащупал некий баланс в отношении других валют и доллара. У нас действует бюджетное правило, сравнительно небольшой госдолг и корпоративный долг. Внешние долги также заметно сократились с 2014 года. Ждать резкого снижения или роста курса рубля оснований нет. Если наша валюта и будет укрепляться к американской, то это станет следствием того, что доллар будет обесцениваться.

Наши власти и финансовые компании вполне устраивает сложившийся курс в широком диапазоне от 70 до 75, даже до 80 за доллар. Более высокий курс позволяет получать повышенные доходы для бюджета и компаний-экспортеров. Если рубль начнет значительно укрепляться, скорее всего, мы увидим интервенции со стороны Минфина, чтобы это нивелировать. То же самое касается чрезмерного ослабления.

Конечно, если сама глобальная долларовая система окажется под угрозой и начнется ее неконтролируемое падение, это проявится в отношении курса рубля. Но это не перспектива ближайшего будущего.

«СП»: — Есть ли такая перспектива в принципе? Ведь многие страны все больше говорят о дедолларизации, реально ли отвязать мировую экономику от доллара?

— За всю историю было 5−6 национальных валют, которые играли ключевую роль в международных финансах и торговле. Перед американским долларом это был британский фунт стерлингов. Хотя экономика Англии в конце XIX века значительно уступала американской, только по итогам Второй мировой войны фунт сдал свои позиции.

Сейчас мы видим, что экономика Китая на протяжении ряда лет превосходила по объему американскую по паритету покупательной способности и, вероятно, в скором времени превзойдет и по номинальному объему. В связи с этим возникает вопрос, когда же позиции доллара, который играет доминирующую роль в финансовой системе, станут ослабевать.

Опыт показывает, что это продолжительный процесс, но он носит непредсказуемый характер. Отказ от доллара может идти постепенно, а потом в какой-то момент произойдет резкое снижение использования американской валюты в мировой экономике. Прогнозы по срокам давать трудно. Скорее всего, на протяжении следующего десятилетия до 2030 года роль доллара в мировых финансах снизится, и он не будет занимать такую доминирующую позицию. Его заменит либо ряд региональных валют, либо международные финансовые инструменты.

Европа поставила под угрозу мировое господство доллара: Деньги: Экономика: Lenta.ru

Господство доллара как главной мировой резервной валюты может оказаться под угрозой после того, как лидеры ЕС договорились о плане спасения экономики Европы. На такие последствия решения поставили аналитики Credit Agricole и Mizuho International Plc., пишет Bloomberg.

Материалы по теме

00:02 — 9 июля

На мели

В Европе новая беда — сильнейшая засуха. Она разоряет фермеров и лишает страны миллиардов

00:01 — 18 мая

Нашли время

Мировая экономика рухнула из-за коронавируса. Кто смог заработать на этом миллиарды?

На долю доллара приходится более 60 процентов мировых резервов (против 20 процентов у евро), он чаще других валют используется в международных транзакциях.

Однако пакет стимулов, одобренных ЕС, повышает привлекательность единой европейской валюты. Она будет все больше укрепляться по мере того, как глобальная экономика начнет восстанавливаться от пандемии, считают эксперты. Кроме того, совместные долговые обязательства Евросоюза могут стать альтернативой казначейским облигациям США. Если это произойдет, то доля доллара в резервах может вернуться к минимуму 1990-х годов, полагают аналитики.

Ульф Линдал, генеральный директор A.G. Bisset Associate прогнозирует, что по этому показателю евро поднимется более чем на 30 процентов по отношению к доллару в течение следующих 16 месяцев. Однако главным препятствием для такой перспективы является то, что 85 процентов всех валютных транзакций происходят с участием доллара.

Ранее эксперты Международного валютного фонда (МВФ) заявили, что господство доллара в мировой торговле и финансах несет угрозу и может усугубить экономические последствия пандемии коронавируса.

21 июля лидеры ЕС смогли согласовать план спасения экономики Европы на 750 миллиардов евро после многодневных переговоров.

Быстрая доставка новостей — в «Ленте дня» в Telegram

будущее международной валютной системы

Выступление Виктора Константио, Вице-президента ЕЦБ,
Лекция «Золотая серия» на Официальном форуме по валютно-финансовым институтам (OMFIF),
Лондон, 23 ноября 2011 г.

Дамы и господа,

Я с удовольствием принял приглашение от Золотой серии OMFIF на World Money, чтобы поговорить о будущем международной валютной системы. Эта тема стала очень актуальной в этом году, не в последнюю очередь ввиду дискуссий и прогресса, достигнутого на недавнем саммите в Каннах.

Я начну с краткого напоминания ключевых характеристик хорошей международной валютной системы, и на этой основе я попытаюсь определить, каковы, на мой взгляд, основные слабости нынешней системы (или «несистемной», как многие описывают Это). Это позволит мне остановиться на возможной эволюции в среднесрочной перспективе некоторых из основных компонентов международной валютной системы. В заключение я оценю, может ли такая эволюция стать адекватным ответом на вызовы, с которыми мы сталкиваемся.

Что мы можем ожидать от качественной международной валютной системы?

Конечная цель международной валютной системы (далее - IMS) - поддерживать упорядоченную систему платежей между странами. С этой целью МСМ должна предоставлять услуги международной валюты, обеспечивать адекватное создание глобальной ликвидности, определять режим обменного курса между национальными валютами и включать механизм корректировки, чтобы избежать чрезмерного внешнего реального и финансового дисбаланса между странами.

Как глобальную ликвидность, так и механизм корректировки можно интерпретировать как глобальные общественные блага (см., Например, Eichengreen 1987, Camdessus 1999, Dorrucci and McKay 2011). Действительно, только благодаря доступу к глобальной ликвидности становится возможным участвовать в мировой экономике и финансировать ее, используя одну или несколько резервных валют в качестве средства платежа, расчетной единицы или накопителя стоимости.

И только благодаря эффективному и действенному механизму регулирования становится возможным извлечь выгоду из «внешней стабильности», а именно глобальной устойчивой совокупности межстрановых экономических связей (например,грамм. через текущие счета и позиции активов / пассивов). Как только внешняя стабильность достигнута, межстрановые связи не приводят к разрушительным изменениям, таким как беспорядочный обменный курс и колебания цен на активы или сокращение реального объема производства и занятости. Внешняя стабильность в решающей степени зависит от политического поведения тех эмитентов и держателей международных валют, которые являются системно значимыми.

Обменный курс и режимы движения капитала , вероятно, являются ключевыми элементами механизма корректировки, поскольку они определяют степень гибкости каждой IMS, т.е.е. его приспособляемость к меняющимся экономическим условиям. В отличие от бреттон-вудской системы с фиксированными курсами обмена, полузакрытыми счетами операций с капиталом и механизмом строгой корректировки, IMS, такая как существующая, имеет гораздо более высокую степень адаптируемости. Каждая страна может свободно выбирать свой обменный курс и режим счета операций с капиталом, и страны, выдающие резервы, не сталкиваются с установленными МСМ ограничениями для создания глобальной ликвидности. Это фундаментальная сила сегодняшней системы, но она также может стать - как мы увидим - серьезным недостатком, поскольку она создает возможности для неустойчивых моделей внутреннего роста и последующего накопления реальных и финансовых дисбалансов.

Каковы недостатки нынешнего «несистемного»

Помимо сохраняющихся внешних дисбалансов, есть много других недостатков, упомянутых в отношении нынешнего «несистемного». Я могу упомянуть некоторые из них: резкое изменение потоков капитала; систематический приток из развивающихся стран в развивающиеся; неэффективное накопление резервов развивающимися странами; чрезмерная волатильность обменного курса неэффективна для обеспечения внешнего баланса; асимметрия корректирующего давления между странами с дефицитом и профицитом; отсутствие механизмов, обеспечивающих достаточное и своевременное снабжение глобальной ликвидностью во времена финансовых кризисов.

Этот список означает, что, возможно, все аспекты IMS могут быть поставлены на карту в настоящем обсуждении, в отличие от того, что произошло в конце девяностых, когда обсуждение вращалось вокруг функционирования финансового сектора и предотвращения и разрешения кризисов в развивающихся странах. экономики. Дискуссия тогда была не о реформе МСМ, а о новой Глобальной финансовой архитектуре, то есть международной структуре для обеспечения безопасности и обеспечения эффективного функционирования глобальной финансовой системы.

Сегодня, после начала кризиса в 2007 году, обсуждаемые вопросы лежат в основе того, что составляет Международную валютную систему: 1) Нужны ли и / или неизбежны ли новые международные валюты в нынешних обстоятельствах? 2) Должны ли быть внесены изменения в валютный режим? 3) Нужны ли системе новые и более сильные инструменты обеспечения ликвидности, особенно во время финансовых кризисов? 4) Какие изменения следует внести в механизм регулировки? 5) Какие реформы необходимы в международном регулировании финансового сектора?

Я не буду касаться этого последнего пункта.Что касается второго вопроса о режиме обменного курса, я лишь упомяну, что не вижу оправдания для изменения плавающего режима между основными валютами или для изменения рекомендации о том, что крупные развивающиеся страны должны также принять гораздо более гибкие режимы курсов. Это означает, что в конфликте, характеризуемом MacKinnon (1994) между представлением о валютных курсах международной корректировки и представлением о валютном стандарте , я принимаю сторону первого. Кроме того, нынешняя ситуация финансовой глобализации подтверждает раннее «биполярное представление» Александра Свободы о том, что при высокой мобильности капитала единственными стабильными режимами обменного курса являются плавающие ставки или жесткие привязки, примером которых являются валютные союзы (см. Eichengreen, 2010) ,

На пути к неизбежному, но желательному многополярному МСМ?

Существует много прогнозов о постепенном добавлении других валют к доллару в качестве действительно международных валют. Кажется, что это неизбежно, это не только появление евро, растущая сила Китая или растущая уязвимость США. Рост значимости развивающихся стран, чья доля в мировом ВВП увеличилась на 15 процентных пунктов за последние 20 лет, создает структурное увеличение спроса на резервы, которого не будет в развитых странах, включая США. положение для поставки.

Этот вопрос связан с проблемой обеспечения официальной международной ликвидности. Как недавно вспоминал Морис Обстфельд (2011), в предложении официальных резервов есть финансовый аспект. Ни одна страна в мире не может бесконечно предлагать свою валюту в качестве резервного актива, который мог бы удовлетворить все потребности растущего остального мира. В нынешних обстоятельствах, когда необходимо сократить дефицит и соотношение долга, США не могут предлагать свои облигации и казначейские векселя в качестве почти исключительного резервного актива мира.В этом контексте необходимы активы в евро. Даже если они явно рассматриваются как нереалистичные перспективы, еврооблигации с чистой точки зрения Международной валютной системы будут полезны в качестве резервного актива для мировой экономики. В будущем система также будет нуждаться в активах в китайской валюте, когда у Китая будет конвертируемая валюта, гибкий обменный курс и развитый рынок облигаций.

Все это подразумевает, что одним из возможных сценариев является эволюция к действительно многополярной IMS , которая, как многие недавно наблюдали, создаст надежные альтернативы долларовым инвестициям, что повысит политическую дисциплину в эмитенте основных резервов.Кроме того, мультивалютный мир подразумевал бы большую автономию денежно-кредитной политики в странах с формирующейся рыночной экономикой, таких как Китай, которые, таким образом, были бы в лучшем положении для устранения собственных дисбалансов (см., Например, Bini Smaghi 2011).

  • Есть пять основных условий, чтобы валюта стала основной международной валютой. Первая имеет очень большую экономику , которая порождает внешние эффекты сети и снижает операционные издержки. Второе дано глубокими, эффективными и открытыми финансовыми рынками .В-третьих, хорошее политическое и макроэкономическое управление , разумеется, важно для сохранения внешней ценности валюты. В-четвертых, полное соблюдение законности в равной степени имеет решающее значение, поскольку обеспечивает защиту прав собственности инвесторов. В-пятых, не следует упускать из виду важность геополитического влияния и политической стабильности .

  • Поэтому валюте не так легко выполнить все условия, необходимые для того, чтобы она могла играть международную роль.Следовательно, я не думаю, что мы увидим существенное изменение в роли доллара США в течение следующих 10-15 лет - хотя заключение может быть иным на более длительном горизонте. Появление евро в качестве новой глобально важной валюты не привело к сдвигу в подлинную дуополию в поставках международных валют и мало повлияло на центральную роль доллара в МСМ. Мы, вероятно, увидим, что акции других валют растут со временем, но маловероятно, что будет только одна валюта, заменившая гегемонию доллара США.

евро зарекомендовал себя как вторая по значимости международная валюта после доллара США. В то же время эта роль носит преимущественно региональный характер, поскольку евро в основном используется экономическими агентами, проживающими в соседних странах еврозоны, имеющих особые политические и экономические связи с Европейским союзом и еврозоной. В последнее время стало известно, что на азиатских инвесторов и иностранные центральные банки приходится значительная доля спроса на облигации, выпущенные Европейским фондом финансовой стабильности (EFSF).

Забегая вперед, доля евро на международных рынках может еще больше возрасти после восстановления финансовой стабильности и рыночной интеграции в зоне евро. Продолжающиеся усилия по совершенствованию управления в зоне евро и предоставлению ему надежного механизма урегулирования кризисов также косвенно повлияют на международное использование евро, даже если ЕЦБ и Евросистема не предпримут каких-либо инициатив для прямого стимулирования его использования (Angeloni Сапир 2011). Эта нейтральная позиция - ни стимулирующая, ни препятствующая - основана на нашей убежденности в том, что международное использование валют должно быть побочным продуктом автономных рыночных решений, обусловленных вышеупомянутыми пятью детерминантами.

Обращаясь к китайским юаням , можно заметить, что использование юаня в качестве международной валюты остается ограниченным, хотя Китай в настоящее время является третьей по величине экономикой (после США и зоны евро) и второй по величине экспортер (после зоны евро) мира.

С марта 2009 года китайские власти выступили с рядом инициатив, направленных на более широкое международное использование юаня, например. в торговом выставлении счетов, в углублении роли оффшорного центра, который играет Гонконг С.А.Р., или при заключении соглашений о свопах в местной валюте с несколькими центральными банками.

Тем не менее, полный потенциал юаня в конечном итоге может быть реализован только при либерализации счета операций с капиталом, сопровождаемой реформой внутренних финансовых рынков. Как только они появятся, большая интернационализация юаня произойдет как побочный продукт. В настоящее время китайские власти, похоже, пытаются разумно содействовать финансовой либерализации, экспериментируя с рыночными ценными бумагами в юанях в Гонконге.А.Р .. Но это происходит за счет увеличения подверженности потокам капитала, что создает проблемы для макропруденциальной структуры, особенно с учетом текущей недооценки юаня. Следовательно, китайские власти могут также замедлить использование юаня за границей, если напряженность для внутренних политиков возрастет. В целом, потенциал юаня для повышения в качестве международной валюты явно огромен, но время трудно предсказать.

Необходимая реформа механизма регулировки

Я разделяю мнение Крегеля (2010) о том, что «основная проблема [с нынешней МСМ] заключается не в конкретной национальной ответственности, которая служит международной валютой, а в отсутствии эффективного механизма корректировки глобальных дисбалансов».

Действительно, нужно только взглянуть на проблему глобального платежного дисбаланса, чтобы найти слабые стороны существующей IMS, или, скорее, «несистемной». Наращивание все более значительного профицита счета текущих операций в некоторых ориентированных на экспорт экономиках, которые опираются на модель роста, основанную на избыточных сбережениях, было, в сочетании с накоплением дефицита в ряде стран, ориентированных на потребление, основным источником беспокойства в годы, предшествовавшие мировому финансовому кризису. Такие дисбалансы были связаны с «двойным склеиванием» в глобальной ликвидности и запланированных сбережениях, что привело к исторически низким премиям за риск - главный признак того, что системный риск возрастал в присутствии легких финансов, удовлетворяющих самодовольных заемщиков.

Даже глобальный финансовый кризис и ответные меры политики сократили дисбаланс лишь частично и временно за последние годы. Тот факт, что эти дисбалансы сохранялись в течение столь длительного времени, демонстрирует ключевую слабость системы, а именно неадекватность механизмов регулировки . Позвольте мне объяснить это более подробно, рассмотрев различные заинтересованные стороны:

Национальные органы власти в странах с дефицитом и с профицитом имели мало стимулов отходить от своей модели роста и курса политики.Действительно, до кризиса экономики с самыми большими внешними дисбалансами часто опережали своих конкурентов по темпам роста ВВП: чем больше дисбаланс, тем выше был темп роста в краткосрочной перспективе . Более того, страны с дефицитом и с профицитом, вместо того, чтобы применять политическую дисциплину друг к другу, фактически приспособили друг друга к реализации своих соответствующих моделей роста (см. Dooley et al. 2003).

Рыночная дисциплина также оказалась отчасти ненадежной по ряду причин.

Во-первых, рынки часто не функционируют в соответствии с основными принципами, как ожидалось, что приводит к неправильной оценке и чрезмерной волатильности, например, в отношении курсов валют и премий за кредитный риск. Это может быть частично объяснено такими факторами, как стадное поведение, но также и отсутствие общего взгляда на соответствующие основы.

Во-вторых, поведение рынка также было ограничено структурными факторами и политическими режимами. Что касается дефицита, тот факт, что Соединенные Штаты предоставляют самый глубокий и наиболее ликвидный финансовый рынок - и выпускает доминирующую резервную валюту - предоставляет им беспрецедентную платформу для предложения «безопасных» долговых инструментов.Ненасытный спрос на такие долговые инструменты оказывает сильное давление на финансовую систему США и ее стимулы (Caballero 2009). В то же время, США получают свою «непомерную привилегию» из этой ситуации. Спрос на активы в США сдерживает рост премий за кредит и риск обменного курса, взимаемых рынками за растущий долг США. Это эффективно ограничивает увеличение внешних затрат по займам, устраняя тем самым стимул для ограничения займов. Что касается излишка , то режимы полуфиксированного обменного курса и счет полузакрытого капитала некоторых крупных стран с профицитом не позволяют рынкам оказывать чрезмерное давление на потоки капитала или обменный курс таких стран.

В-третьих, учитывая тенденцию к саморегулированию, финансовые рынки поощряли, а не укрощали чрезмерные заимствования. Ограничения доходов от накопления долга были обойдены с помощью инновационных долговых инструментов, которые были недостаточно проверены качественным кредитным анализом и внутренним контролем. Более того, в поисках доходности и диверсификации потоки капитала на развивающиеся рынки и «экономику торговли» резко возросли, что привело к тому, что в некоторых случаях был введен контроль за движением капитала для ограничения потенциально разрушительных воздействий как избыточных притоков, так и их реверсирования.

Международное сообщество должно сыграть свою роль в оказании давления на страны с целью корректировки, в первую очередь на Международный валютный фонд (МВФ) и G20. Несмотря на то, что на глобальном уровне были выдвинуты полезные политические рекомендации, международное сообщество не всегда оказывало необходимую поддержку. МВФ, в некоторой степени, мешал в его усилиях по обеспечению стабильности МСМ. Существующие правила были разработаны для эпохи до глобализации, и механизмы принуждения недостаточно эффективны.

Что касается правил , они были согласованы в эпоху фиксированных обменных курсов, закрытых счетов капитала и жестко регулируемых финансовых рынков, когда финансовый сектор был служанкой реальной экономики. Это было задолго до повсеместной либерализации торговли, финансовых рынков и счетов капитала, которая определяет глобализацию. Например, в соответствии со Статьями соглашения МВФ члены могут свободно использовать режимы счета операций с капиталом и режимы обменного курса по своему выбору с ограниченным ограничением.

Результатом является глобальное созвездие режимов обменного курса, которое не обеспечивает устойчивую экономическую, финансовую и валютную стабильность. Привязка валют ряда стран с развивающейся экономикой к доллару США создает симбиоз, который способствует еще большему дисбалансу и, следовательно, риску беспорядочной корректировки. В частности, когда одна из стран с развивающейся экономикой очень велика, привязка ее валюты к другой рискует ограничить гибкость корректировки в обеих, что, в свою очередь, угрожает исказить обменный курс других основных валютных пар, что сказывается на глобальных экономических показателях.

Обращаясь к правоприменительным механизмам , эпиднадзор и коллегиальный обзор политики играют важную роль в выявлении рисков и поощрении корректирующих действий. Но международное давление, в том числе через МВФ и G20, все еще страдает от нехватки власти. Даже если риски правильно определены и соответствующие рекомендации в отношении политики, как это произошло во время многосторонних консультаций МВФ в 2006-07 годах, не гарантируют необходимых корректировок политики.Это остается самым слабым аспектом процесса надзора.

Кризис привел к увеличению усилий по улучшению эпиднадзора, например, с преобразованием Форума финансовой стабильности в Совет по финансовой стабильности (ФСБ) с расширенным членским составом и расширенным мандатом, изменениями в МВФ, а также с запуском Рамки G20 для сильного, устойчивого и сбалансированного роста и его процесса взаимной оценки. Существует общее признание необходимости усиления многостороннего подхода к надзору, лучшего охвата взаимосвязей и побочных эффектов, а также лучшей интеграции макроэкономического и финансового сектора.

Однако необходимо еще проделать дополнительную работу для дальнейшего повышения эффективности эпиднадзора. Пока еще нет широкого консенсуса относительно того, как политика страны влияет на другие страны, и, что более важно, нет желания стран подвергать себя более тщательному анализу. Напротив, мы можем наблюдать много взаимных указаний пальцем, в основном между развитыми и развивающимися странами, но в некоторой степени также внутри двух групп. Из этого следует, что EME требуют включения глобальной ликвидности и ее драйверов в многосторонний надзор, тогда как развитые страны видят необходимость более тщательного изучения практики накопления резервов, политики обменного курса и контроля капитала.На этом фоне также очевидно, что многие страны не имеют никакого желания изменять Статьи соглашения МВФ для ратификации расширения и усиления надзора.

Что можно сделать в таких условиях? Я думаю, что прежде всего нам нужно работать еще усерднее, чтобы лучше понять взаимосвязи и побочные эффекты. Это подразумевает необходимость большего и лучшего анализа. Новое пилотное распространение сообщений о том, что МВФ начал в этом году с нескольких системно значимых стран, является одним из желанных шагов в этом направлении.Дальнейшие исследования влияния политики в системно значимых экономиках на глобальные условия ликвидности и потоки капитала также помогут сформулировать дискуссии.

Прогресс, повышение осведомленности, определенный дух многосторонности и, наконец, что не менее важно, улучшенные механизмы, способствующие расширению политических рекомендаций, будут решающими элементами повышения эффективности надзора в деле содействия глобальной стабильности.

Эволюция мировой официальной ликвидности

Еще одной областью, в которой мнения очень разнятся, являются дебаты об усилении официального обеспечения ликвидности.Одной из идей является укрепление так называемой глобальной сети финансовой безопасности (GFSN). Он будет использоваться в тех исключительных ситуациях, когда страны с устойчивыми основами страдают от сбоев на финансовых рынках - таких как нехватка ликвидности в иностранной валюте или внезапные остановки притока капитала - вызванных инфекцией от крупных (например, типа Лемана) внешних шоков

Также здесь был достигнут значительный прогресс за последние годы: ресурсы МВФ увеличились в три раза по сравнению с 2008 годом, увеличились права доступа к финансированию МВФ и были созданы новые объекты.Но некоторые полагают, что этого недостаточно, и приводят аргументы в пользу того, что дальнейшее укрепление глобальной сети финансовой безопасности будет стимулировать страны к сокращению их резервных запасов (см. Fahri, Gourinchas and Rey, 2011). Однако, как я упоминал ранее, накопление крупных запасов резервов основано не только на мерах предосторожности. Даже самые благоприятные для клиентов средства МВФ могут не привести к снижению странами своих резервов, поскольку они предлагают более высокий уровень комфорта и удобства, чем средства МВФ.В то же время страны могут столкнуться с проблемами при фактическом использовании своих резервов в период кризиса, поскольку рынки могут сосредоточиться не на абсолютном уровне, а на относительных изменениях.

Дальнейшие реформы инструментария Фонда должны основываться на тщательной оценке опыта использования существующих инструментов и последствий для ресурсов, которые будут иметь дополнительные объекты страхового типа. Призыв об увеличении ресурсов Фонда, который в последнее время вновь озвучивается, также должен быть тщательно оценен с учетом существующего и потенциального спроса на поддержку Фонда.Что касается другого распределения СДР, следует учитывать, что во время недавнего кризиса только очень небольшое количество СДР, выделенных в 2009 году, фактически было конвертировано в пригодные для использования валюты.

Что представляется оправданным, так это предусмотреть механизмы, обеспечивающие ликвидность во времена финансовых кризисов, когда частная ликвидность внезапно исчезает. В этом контексте также обращались к центральным банкам с призывом создать постоянную схему линий обмена, чтобы помочь странам в периоды системного стресса.Тем не менее, хотя центральные банки, безусловно, будут продолжать выполнять свои обязанности во времена бедствий, они не могут предвосхищать какие-либо значительные запасы ликвидности, поскольку это может помешать их мандату и создать моральный риск.

Заключительные замечания: этого достаточно?

Достаточно ли будет изменений в IMS, которые, исходя из текущей информации, которые мы, вероятно, станем свидетелями в течение следующих десяти-пятнадцати лет, сделают ее устойчивой и устойчивой? Я, конечно, не из тех, кто считает, что это так.Но тогда, какие дальнейшие изменения необходимы? Ответ на этот вопрос зависит от долгосрочного видения. Если мы действительно движемся к многополярной системе, это вполне может создать более сильные стимулы для политической дисциплины, поскольку непомерные привилегии будут более широко распространяться.

Но будет ли дорога к новой многополярной системе гладкой или очень неровной? Что ж, многое будет зависеть от дальнейшего развития финансового рынка, либерализации счета операций с капиталом и гибкости обменного курса в странах EME, поскольку это будет постепенно снижать спрос на безопасные долговые инструменты, выпущенные развитыми странами.Это также позволит лучше направлять внутренние кредиты на инвестиции и потребление, что, в свою очередь, поможет стимулировать рост за счет внутреннего спроса. И многое, очевидно, также будет зависеть от способности стран с развитой экономикой, начиная с зоны евро, извлечь соответствующие уроки из текущего суверенного долга и банковского кризиса. Скорость и масштаб этого процесса будут зависеть от решений политиков и участников рынка в различных частях этого мира. Если весь этот процесс будет решительным и постепенным одновременно, это должно позволить упорядоченный переход к многополярной IMS.

Другой вопрос заключается в том, будет ли новая IMS устойчивой по природе или появится новый гегемон, возможно, для реализации «теории гегемонической устойчивости», продвигаемой Kindleberger (Kindleberger, 1970). Ответ, опять же, будет зависеть преимущественно от политиков. Еще неизвестно, будут ли валютные конкуренты в таком многополярном мире иметь относительно близкий вес, как в экономическом, так и в финансовом отношении, но также в отношении политических и управленческих факторов, которые обсуждались ранее при рассмотрении предварительных условий для валюты для стать основной международной валютой.

Что касается необходимых изменений в международном сотрудничестве, нам необходимо будет обеспечить большую осведомленность глобальных партнеров об их взаимосвязях и вытекающих из этого обязанностях по обеспечению стабильности всей системы. Я убежден, что без минимального духа многосторонности и минимальной степени сотрудничества ни одна будущая МСМ не будет оставаться стабильной в течение длительного времени. Следует надеяться, что страны, особенно те, которые имеют системное значение, понимают, что в их собственных интересах учитывать внешние факторы и сотрудничать.Но одного такого «просветления» недостаточно для обеспечения стабильности. Если МСМ как таковая не обеспечивает надлежащих стимулов, международное сообщество в конечном итоге должно будет договориться об усовершенствованных механизмах корректировки, например для того, чтобы способствовать реализации политических рекомендаций. Следует надеяться, что нам не нужен еще один глобальный кризис, чтобы вызвать необходимые стимулы.

Ссылки

Angeloni, Bénassy-Quéré, Carton, Darvas, Destais, Pisani-Ferry, Sapir и Vallée (2011): «Мировые валюты на завтра: европейская перспектива», Bruegel Blueprint Series, vol.XIII.

Angeloni, I and Sapir, A. (2011), Международная валютная система меняется: какие возможности для Европы ?, статья для конференции Bruegel-PIIE «Трансатлантические отношения в эпоху растущей многополярности», Берлин, 27 сентября 2010 года.

Бини Смаги, Л. (2011): «Пересмотренная дилемма Триффина», выступление на конференции по Международной валютной системе: предложения по устойчивому развитию и реформе , посвященные 100-летию со дня рождения Роберта Триффина; Международный фонд Триффина, Брюссель, 3 октября 2011 г.

Кабальеро, Р. (2009 г.), «Другой» дисбаланс и финансовый кризис », документ для лекции « Баффи », прочитанной в Банка д'Италия, 10 декабря.

Камдессю, М. (1999), «Международная финансовая и валютная стабильность: глобальное общественное благо?», Замечания на конференции МВФ / Исследования , озаглавленной «Ключевые вопросы реформирования международной валютно-финансовой системы», , Вашингтон, округ Колумбия. 28 мая.

Дорруччи, Э. и Маккей, Дж. (2011), Международная валютная система после финансового кризиса , Бумага для периодических изданий, серия , № 123, ЕЦБ, Франкфурт-на-Май, февраль.

Dooley, M.P., Folkerts-Landau, D. and Garber, P. (2003), «Очерк возрожденной Бреттон-Вудской системы», NBER Working Papers, № 9971, Национальное бюро экономических исследований, сентябрь.

Eichengreen, B. (2010) «Режимы обменного курса и мобильность капитала: сколько выживает тезис Swoboda?» в Charles Wyplosz (ed) « Новая международная валютная система» Routledge.

Eichengreen, B. (2011), Непомерная привилегия - падение доллара и будущее международной валютной системы, Oxford University Press, январь.

Eichengreen (1987), «Гегемонистские теории стабильности Международной валютной системы», NBER Working Papers , № 2193, Национальное бюро экономических исследований, март.

Фархи, Э., Гуринчас, П-О и Рей, Х. (2011) «Реформирование международной валютной системы » CEPR

Kindleberger, C. (1970): « Власть и деньги. Экономика международной политики и политика международной экономики », Basic Books, Нью-Йорк.

Kregel, J. (2010), «Альтернативная перспектива глобальных дисбалансов и международных резервных валют» - Краткий архив экономической политики государства, Институт экономики Леви

Маккиннон, Рональд (1994) Обсуждение Питера Кенена «Пересмотренные режимы плавающего обменного курса» в Peter B. Kenen et al. (Ed) «Международная валютная система» издательство Кембриджского университета, стр. 165

Obstfeld, Maurice (2011) «Международная ликвидность: фискальный аспект». Основной доклад в Банке Японии, Институт валютных и экономических исследований, Международная конференция, Токио, 2-3 июня 2011 г.

Триффин Р. (1960): «Кризис золота и доллара», издательство Йельского университета, Нью-Хейвен.

,

Роль евро в международной валютной системе

Выступление г-жи Сиркки Хямяляйнен, члена Исполнительного совета Европейского центрального банка, на Евро-Симпозиуме во Франкфурте, Франкфурт, 5 февраля 1998 года.

Я хотел бы поблагодарить вас за приглашение выступить здесь на Евро Симпозиуме во Франкфурте. Несколько недель назад Франкфурт, как местонахождение Европейского центрального банка (ЕЦБ), был в центре внимания международных СМИ.Введение евро 1 января 1999 года стало историческим шагом на пути к европейской интеграции, за которым последовали волнение - и, возможно, также некоторое беспокойство - со стороны средств массовой информации и общественности в целом. В эту дату национальные валюты 11 европейских стран стали деноминациями единой валюты; евро. В то же время «Евросистема» (в состав которой входят ЕЦБ и 11 национальных центральных банков участвующих стран-членов ЕС) взяла на себя ответственность за денежно-кредитную политику в зоне евро.

Должен признать, что лично меня очень волновал переход на евро. Хотя я знал, что ЕЦБ был технически хорошо подготовлен к переходу, никогда нельзя полностью исключить неожиданные проблемы в таком гигантском проекте. Оглядываясь назад, я очень рад, что технический переход на евро прошел так гладко.

Однако техническая перестройка была лишь первым препятствием для успешного установления евро. Теперь мы должны сосредоточиться на обеспечении его долгосрочного успеха.В сегодняшней презентации я расскажу о некоторых факторах, влияющих на роль евро в международной валютной системе в долгосрочной перспективе. В этой связи я также дам обзор возможного развития евро в качестве инвестиционной валюты, резервной валюты и торговой валюты.

1. Факторы, определяющие международную роль евро

Очевидно, что еще слишком рано, чтобы точно оценить, насколько важным станет евро в международной валютной системе.Вполне естественно, что трейдерам, инвесторам, аналитикам и другим агентам финансового рынка может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть к новой валюте и определиться с тем весом, который они будут назначать для различных целей.

На практике международное значение валюты в основном определяется тремя различными факторами:

  • размер экономики, поддерживающей валюту;

  • - экономическая политика страны (или стран), в которой выпущена валюта; и

  • - эффективность и конкурентоспособность финансовых рынков, на которых торгуются инструменты, выраженные в валюте.

Обращаясь сначала к размеру экономики зоны евро, может быть интересно провести краткое сравнение между размером зоны евро и США: численность населения зоны евро (292 миллиона) немного больше, чем в Соединенных Штатах (270 миллионов), а ВВП зоны евро (5800 миллиардов евро) несколько меньше, чем ВВП Соединенных Штатов (7600 миллиардов евро). Однако зона евро является более открытой экономикой, чем Соединенные Штаты, в том смысле, что внешняя торговля (экспорт и импорт) составляет 25% ВВП, в то время как в Соединенных Штатах соответствующий показатель чуть ниже 20%.В целом, размер зоны евро, независимо от того, какая мера применяется, сопоставим с размером экономики США. Большой размер зоны евро предполагает, что евро должен с самого начала взять на себя роль одной из ведущих мировых валют.

Однако размер еврозоны сам по себе недостаточен для обеспечения важности евро на международной финансовой арене. Также необходимо, чтобы экономическая политика в зоне евро воспринималась как обеспечение стабильности и доверия.В этом отношении я считаю, что институциональная структура Евросистемы гарантирует, что евро будет стабильной и заслуживающей доверия валютой. На практике доверие к валюте основывается на многих элементах, некоторые из которых находятся вне контроля центрального банка.

Первый фундаментальный элемент состоит в обеспечении того, чтобы решения денежно-кредитной политики центрального банка были независимыми от политического давления. Этот строительный блок был закреплен в Маастрихтском договоре. Институциональная структура гарантирует, что ЕЦБ и участвующие национальные центральные банки пользуются очень высокой степенью независимости, возможно, больше, чем любой другой центральный банк в мире.

Для доверия к денежно-кредитной политике также важно, чтобы общая цель была однозначной, чтобы стратегия достижения этой цели была прозрачной и чтобы политические меры были четко объяснены. Следуя прозрачному подходу , центральный банк может напрямую повысить эффективность денежно-кредитной политики, поддерживая правильные ожидания участников рынка относительно того, чего центральный банк надеется достичь. Следовательно, предсказуемая денежно-кредитная политика может способствовать достижению стабильных цен с минимально возможными процентными ставками.По этим причинам Евросистема подчеркивает прозрачность в рамках своей денежно-кредитной политики. В целях повышения прозрачности в отношении своих политических мер Совет управляющих ЕЦБ намерен регулярно и подробно информировать общественность о своей оценке денежно-кредитной, экономической и финансовой ситуации в зоне евро. Его меры политики будут объяснены в связи со стратегией монетарной политики Евросистемы.

Третий важный структурный элемент для заслуживающей доверия денежно-кредитной политики заключается в обеспечении того, чтобы операционная основа позволяла эффективно реализовывать решения в области денежно-кредитной политики и .Евросистема уделяет значительное внимание созданию операционной структуры, которая соответствует рыночным принципам и обеспечивает равное отношение к контрагентам и финансовым системам в зоне евро.

Помимо этих трех строительных блоков, которые в основном находятся под непосредственным контролем Евросистемы, доверие также в значительной степени зависит от готовности правительств проводить ориентированную на стабильность политику фискальной дисциплины и проводить необходимые структурные реформы ,С этой точки зрения, Пакт стабильности и роста обеспечивает базовую основу для бюджетной дисциплины и должен усилить стимул правительств к проведению структурных реформ.

Я также с оптимизмом смотрю на развитие эффективных и конкурентоспособных на международном уровне финансовых рынков в зоне евро. Традиционно события на финансовых рынках континентальной Европы отставали от событий в Соединенных Штатах и ​​Великобритании. Основным фактором замедления развития финансовых рынков в континентальной Европе является их строгая национальная сегментация.Эта сегментация и отсутствие трансграничной конкуренции подразумевают относительно низкие объемы торговли, высокие операционные издержки и нежелание внедрять инновационные финансовые инструменты. Сегментация является функцией традиций, различных практик и, конечно же, национальных норм и налоговых режимов.

Однако европейские финансовые рынки в настоящее время стремительно развиваются, характеризуются трансграничной интеграцией и предоставлением новых финансовых услуг. Эти события частично связаны с непрерывным технологическим развитием в финансовом секторе.Они также получили новый импульс от создания Единого рынка в Европейском Союзе и были подкреплены введением евро, что устранило валютный риск трансграничных операций в зоне евро.

2. Роль евро на спот и форвард валютных рынках

Обращаясь к роли евро в различных сегментах международных финансовых рынков, я прежде всего хотел бы сказать несколько слов о спотовых и форвардных валютных рынках.На этих рынках доллар США был самой важной валютой с тех пор, как в 30-х годах он обогнал фунт стерлингов. По оценкам, в 1997 году доллар участвовал в 84% всех валютных операций. Это сопоставимо с 55% для валют, которые были заменены евро, и 24% для японской иены.

Введение евро немедленно привело к серьезным изменениям в функционировании валютных рынков. Исчезновение 11 национальных валют и введение евро в качестве основной международной валюты сами по себе оказали влияние на оборот и фокус внимания на мировых валютных рынках.Торговля евро / долларом с самого начала зарекомендовала себя как наиболее активный и ликвидный сегмент валютного рынка. Напротив, развитие торговли евро / иеной до сих пор было на удивление медленным.

Роль евро на валютных рынках должна рассматриваться на фоне курсовой политики Евросистемы. В отличие от большинства валют, которые он заменил, евро является свободно плавающей валютой. В отсутствие какой-либо координации политики между тремя основными валютными блоками обменный курс евро будет отражать результаты всей соответствующей экономической политики, а не быть самоцелью.Конечно, ЕЦБ будет следить за изменениями обменного курса в рамках своей общей оценки широкого спектра экономических и финансовых показателей, которые имеют значение для развития инфляции.

3. Роль евро как инвестиционной валюты

Насколько важным станет евро как инвестиционная валюта на мировых рынках денег и капитала? В настоящее время доллар США является преобладающей международной инвестиционной валютой. В 1997 г. доля долларовых инструментов в обращении облигаций, находящихся в обращении на международных рынках облигаций, составляла 46%, за ними следовали долги в японских иенах (11%) и долговые обязательства в немецкой марке (10%).Все валюты зоны евро вместе составляют примерно 24% международного рынка облигаций.

Некоторые аргументы указывают на то, что евро может стать более привлекательной валютой для эмитентов облигаций, чем все валюты, которые он заменил вместе взятые. Фактически, евро был самой популярной валютой для облигаций, выпущенных на международных рынках в первый месяц после его введения, составляя приблизительно 55% объема новых выпусков облигаций, по сравнению с 40% для доллара США.Однако высокие показатели по выпуску еврооблигаций в январе 1999 года могут в определенной степени отражать особенно высокий уровень первоначального интереса к инструментам, деноминированным в евро, в течение первого месяца существования новой валюты. Поэтому мы можем столкнуться с падением доли рынка евро в новых выпусках облигаций по сравнению с высоким уровнем, наблюдавшимся в прошлом месяце.

Как я уже упоминал во введении, ключевым элементом определения долгосрочной привлекательности евро как инвестиционной валюты будет появление эффективных, крупных и интегрированных финансовых рынков в зоне евро.Введение евро устранит валютный риск, усилит трансграничную конкуренцию и послужит стимулом для гармонизации рыночной практики, тем самым в целом сократив трансакционные издержки.

Условия для интеграции финансового рынка в зоне евро кажутся лучшими на коротком конце кривой доходности. Фактически, проведение единой денежно-кредитной политики Евросистемой стимулировало рыночных агентов к началу широкомасштабной трансграничной торговли с самого начала, создавая тем самым практически полностью интегрированный денежный рынок в зоне евро.Интеграция предыдущих национальных денежных рынков стала возможной благодаря системе TARGET, которая связывает национальные системы валовых расчетов в реальном времени в зоне евро. Тем самым он облегчает трансграничные операции банков и доступ к средствам в евро. Наличие интегрированного денежного рынка подразумевает, что арбитраж должен устранить любые трансграничные различия в процентных ставках.

На более длинном конце кривой доходности трансграничная интеграция, вероятно, займет больше времени.До введения евро европейские рынки облигаций были сильно сегментированы. Традиционно, эта сегментация была результатом частично различных валютных номиналов и частично других рыночных условий, таких как различия в национальных нормативных актах, налоговых режимах, практике и рыночных соглашениях. Введение евро действительно устранило валютные риски и сопровождалось усилением согласования рыночных соглашений. Как следствие, взаимозаменяемость между облигациями, торгуемыми на разных национальных рынках, улучшилась.Фактически, торговля государственными облигациями зоны евро уже может считаться в значительной степени интегрированной.

Однако рынки частных облигаций и, в частности, ипотечных облигаций, по-прежнему сильно сегментированы из-за различий в институциональной и нормативной базе в государствах-членах. Тем не менее, тенденция к усилению трансграничной конкуренции и снижению операционных издержек на национальных рынках также может стимулировать увеличение объемов выпуска частных облигаций.Мы можем столкнуться с благотворным кругом, в котором увеличение выпуска облигаций, деноминированных в евро, привлечет внимание международных инвесторов к активам, деноминированным в евро, что сделает евро все более привлекательной валютой как для частных, так и для государственных эмитентов облигаций.

В этом контексте интересно сравнить текущие размеры рынков облигаций в зоне евро и США. Рыночная стоимость облигаций, выпущенных в США (10 700 млрд долларов США), в настоящее время в два раза выше, чем в зоне евро (5 300 млрд долларов США).Хотя рыночная стоимость государственных облигаций сопоставима по величине в Соединенных Штатах и ​​зоне евро, существуют большие различия на рынках корпоративных облигаций. Рыночная стоимость корпоративных облигаций, находящихся в обращении в США, в настоящее время почти в десять раз больше, чем в зоне евро.

Эти цифры, кажется, указывают на то, что в зоне евро есть много возможностей для дальнейшей секьюритизации. Введение евро, безусловно, лежит в основе этого развития. Установление контрольного показателя для государственных облигаций, увеличение экономии за счет масштаба, более узкие спрэды между спросом и предложением, снижение затрат на хеджирование долговых ценных бумаг, выпущенных частными фирмами, и более конкурентный андеррайтинг, вероятно, послужат стимулом для европейских корпораций выпускать свои собственные ценные бумаги вместо заимствования из банков.

Кроме того, финансовые рынки еврозоны теперь предлагают более разнообразный набор финансовых инструментов, чем тот, который ранее был доступен на любом национальном рынке в зоне евро. Это даст международным инвесторам больше возможностей для диверсификации портфеля для инвестиций в активы, выраженные в евро, без необходимости дополнительного валютного риска. Поскольку зона евро является большой и довольно закрытой экономикой, доходность облигаций, деноминированных в евро, вероятно, будет становиться все более независимой от изменений доходности в США по сравнению с нынешней ситуацией для облигаций, деноминированных в национальных валютах.Если это так, облигации зоны евро предоставят привлекательную возможность для инвесторов, которые хотели бы добиться повышенной диверсификации рисков в отношении финансовых инструментов США.

4. Роль евро как официальной резервной валюты

Евро также может стать привлекательной валютой для инвестирования официальных резервов. В настоящее время доллар США является самой важной официальной резервной валютой в мире; на конец 1996 г. доля долларовых инструментов в официальных резервах составляла примерно 64%, тогда как валюты еврозоны составляли 25%, а японская иена - 6%.Доля евро в мировых официальных резервах, вероятно, упала в начале третьего этапа, поскольку резервы немецкой марки, ранее принадлежавшие центральным банкам зоны евро, стали внутренними активами зоны евро.

Однако доля евро в мировых официальных резервах может вскоре снова увеличиться. Евро, скорее всего, станет важной валютой якоря в других европейских странах, которые формально или неформально, могут оказаться полезной для привязки их курса к евро или к корзине валют, в которых евро является большим компонентом.В настоящее время это относится к «странам до вступления», участвующим в ERM II, а также к нескольким странам в центральной и восточной Европе, которые связывают свои валюты с евро, будь то с помощью валютного совета, фиксированной или ползущей привязки или удалось поплавок.

Кроме того, другие страны также должны будут пересмотреть свои стратегии управления резервами в свете улучшенных возможностей диверсификации, предлагаемых новой валютой. Вполне возможно, что страны Азии и Латинской Америки, которые традиционно располагают резервами в долларах США, могут посчитать целесообразным постепенную диверсификацию своих резервных активов путем приобретения евро.

5. Роль евро как торговой валюты

Еще одним аспектом интернационализации евро является его развивающаяся роль валюты выставления счетов для внешней торговли. На сегодняшний день доллар США является самой важной международной валютой транзакции. По оценкам, в настоящее время приблизительно 50% мировой торговли оценивается в долларах по сравнению с менее чем одной третью в валютах, которые были заменены евро, и 5% в японских иенах. Первоначально «рыночная доля» евро будет падать по сравнению с предыдущими совокупными «рыночными долями» валют, которые она заменила.Это стало результатом исключения торговли внутри зоны евро из статистики по внешней торговле и обменным операциям. Однако в более долгосрочной перспективе евро может стать важной валютой для выставления счетов для внешней торговли.

Следует, однако, подчеркнуть, что на глобальном уровне евро, безусловно, потребуется время, чтобы достичь уровня, сопоставимого с уровнем доллара США в качестве ведущей валюты международных транзакций. Доллар используется в качестве стандарта для ценообразования в нескольких областях, в частности, в торговле сырьевыми товарами.Обычно для внесения изменений в такие соглашения требуется много времени.

6. Заключение

В заключение я хотел бы еще раз подчеркнуть, что еще слишком рано давать какую-либо четкую оценку возможной роли евро в международной валютной системе. Однако я убежден, что мандат Евросистемы по поддержанию стабильности цен в зоне евро и ее институциональной структуре, обеспечивающей высокую степень независимости, станет хорошей основой для развития международной роли евро.Кроме того, я убежден, что введение евро будет способствовать дальнейшему развитию финансовых рынков еврозоны с целью достижения более высокой эффективности и международной конкурентоспособности. На этом фоне, я думаю, мало сомнений в том, что евро будет играть важную роль в качестве международной валюты.

,
Барри Айхенгрин, Непомерные Привилегии. Взлет и падение доллара и будущее международной валютной системы

1 Из книг Барри Айхенгрина это скорее всего сценарий Голливуда. Это читается как роман. Первая глава начинается с истории выжившего в концлагере Второй мировой войны Саломона Соровича, сидящего на пляже с чемоданом, полным долларов сомнительного происхождения, которые он надеется отмыть и увеличить в казино Монте-Карло, как показано в фильме. Фальшивомонетчики .Вторая глава начинается с истории английских религиозных диссидентов, высадившихся в Массачусетсе в 1620 году, что привело к недостаточным запасам европейских денег. Эта книга блестяще вплетает шесть веков историй в последовательное и убедительное описание международной валютной системы.

2 В основе книги лежит исторический отчет о том, как доллар США приобрел международную известность в первой половине двадцатого века, а также о проблемах, связанных с его доминированием во второй половине двадцатого века.В данном контексте известность означает, что доллар является основной единицей, в которой отдельные лица и фирмы выставляют счета и осуществляют расчеты за торговлю, деноминируют цены на товары и осуществляют международные финансовые операции. Это также основной актив, который центральные банки держат в качестве резервной валюты, и обменный курс по отношению к доллару является основной ценой, привязанной центральными банками.

3 Название книги относится к тем преимуществам, которые присущи Соединенным Штатам, поскольку они обладают доминирующей глобальной валютой, и ситуацию, которую министр финансов Шарля де Голля Валерий Жискар д'Эстен назвал «непомерной привилегией».«Эта привилегия дает значительные преимущества резидентам США, банкам и фирмам. Среди них - отсутствие необходимости платить комиссию за конвертацию валюты и наличие безопасной валюты, которая относительно невосприимчива к рискам обменного курса. Статус доллара также дает эмитенту гораздо более спорную выгоду. Это происходит в форме сеньоража или реальных ресурсов, которые иностранцы должны предоставить США, чтобы использовать доллары. Когда за границей циркулируют 250-долларовые банкноты, сеньораж становится выгоднее для США.Правительство может быть существенным. Добавьте к этому тот факт, что иностранные центральные банки держат почти 5 триллионов долларов казначейских облигаций США, и легко увидеть, что ставки могут стать довольно большими. Эти факторы позволяют резидентам США платить относительно низкие проценты по своим иностранным обязательствам, а также получать высокую прибыль от своих иностранных активов. Это, в свою очередь, позволяет Соединенным Штатам финансировать большой дефицит счета текущих операций (приближающийся к 6% ВВП до финансового кризиса).

4 Непомерная привилегия доллара имеет распределительные последствия, которые нельзя игнорировать.Eichengreen предлагает яркий счет:

Благодаря дешевому иностранному финансированию, поддерживающему низкие процентные ставки в США и позволяющему американским домохозяйствам жить не по средствам, бедные домохозяйства в развивающихся странах в конечном итоге субсидировали богатые домохозяйства в Соединенных Штатах. Дешевое финансирование, которое другие страны предоставили США для получения долларов, необходимых для поддержки растущего объема международных транзакций, не соответствовало практике, кульминацией которой стал кризис.Соединенные Штаты зажгли огонь, но извращенная структура системы вынудила иностранцев обеспечить топливо. (5)

5Возможно, в несколько меньшей степени подчеркивается, что наличие доминирующей международной валюты также имеет особенно существенные перераспределительные последствия в самих Соединенных Штатах. Сильная валюта делает экспорт более дорогим, а импорт - более дешевым, и отечественным производителям становится все труднее поддерживать свой бизнес.Поскольку производство в США продолжает снижаться, все больше рабочих мест вывозится за границу. Поэтому так же важно подчеркнуть, что непомерная привилегия доллара приносит пользу определенной группе людей и множеству отраслей в Соединенных Штатах.

6 Книга основана на важной загадке: почему доллар США остается главной мировой валютой в мире, несмотря на многие прогнозы его кончины. Глава 1, которая служит введением, обрамляет вопрос.Он начинается с представления общепринятого мнения о нынешнем положении доллара: о том, что дальнейшее господство доллара находится под вопросом, и что ослабление доллара угрожает экономическому здоровью и политической мощи Соединенных Штатов. Основная причина, по которой доллар сохраняет свою позицию, заключается в подавляющем преимуществе действующего положения; с этим преимуществом другая валюта, такая как евро, фунт или юань, может подняться на первое место и доминировать над долларом. Соединенные Штаты были бы беднее и слабее.Айхенгрин пишет, что эта общепринятая мудрость «неправильна» (6).

7 Остальная часть книги устанавливает рекорд. Глава 2, озаглавленная «Дебют», обсуждает историю доллара от его колониального происхождения до сокращения 30-х годов. Глава посвящена двум ключевым моментам. Во-первых, до Первой мировой войны доллар не играл никакой роли в международной валютной системе. По порядку следования валют он отставал от британского стерлинга, немецкой марки, французского франка, швейцарского франка, голландского гульдена, итальянской лиры, бельгийского франка и австрийского шиллинга.Доллар не играл никакой роли, несмотря на размеры и силу экономики США, по нескольким причинам. В США не было центрального банка. Его валюта была мешаниной банкнот с облигациями, выпущенными коммерческими банками, банкнотами с середины девятнадцатого века и банкнотами с золотым покрытием, выпущенными Казначейством. Финансовые рынки США были волатильными. В США не было рынка для торговых кредитов. Приверженность США своему обменному курсу (установленному золотым стандартом) казалась неопределенной, учитывая резкую политическую оппозицию золоту.

Во-вторых, после 1914 года международное положение доллара быстро улучшилось. Доллар стал все больше использоваться в качестве расчетной единицы, в счетах и ​​в ценообразовании. Долларовые финансовые активы, особенно торговые кредиты, стали все более распространенными. Доллары стали растущей составляющей золотовалютных резервов центральных банков. Положение долларов улучшилось по двум причинам: создание Федеральной резервной системы и начало первой мировой войны. ФРС создала рынок для торговых кредитов, сгладил сезонные скачки процентных ставок, снизила финансовую волатильность и укрепила управление золотым стандартом.Первая мировая война дополнила эти усилия, нарушив предоставление торгового кредита в Европе и вынудив европейскую нацию от золотого стандарта (что вызвало дикие колебания стоимости их валют в пересчете на золото). Вместе эти факторы сделали доллар все более привлекательной валютой для ведения бизнеса. К 1920-м годам доллар стал одной из основных мировых валют. Этот эпизод дает несколько важных уроков. Валютное доминирование зависит от экономической мощи, политических институтов и соответствующей политики.Доминирование может быстро исчезнуть во время военных конфликтов, финансовых кризисов и согласованных усилий по продвижению альтернативных валют. И преимущество на рынке может быстро исчезнуть.

9Глава 3, озаглавленная «Доминирование», описывает историю международной валютной системы с 1945 по 1970 год. В главе описывается происхождение и функционирование Бреттон-Вудской системы, а также влияние Плана Маршалла. Он подчеркивает всемирное влияние превосходства доллара и политики, которая поддерживала доминирующее положение доллара.Интерес читателей может представлять обсуждение Айхенгрином аналогий с сегодняшним миром, особенно связанных с развивающимися рынками, такими как Китай и Индия.

10Глава 4, озаглавленная «Соперничество», обсуждает историю международной валютной системы с начала 1970-х до конца 1990-х годов. Основное внимание уделяется созданию евро, которое стало кульминацией процесса, который длился веками. Предшественниками евро являются предложения короля Богемии Георгия Подебрадского, сделанные в шестнадцатом веке, о создании европейской федерации с единой валютой для борьбы с турками.Наполеон Бонапарт выступил за создание единой валюты (под эгидой Франции) для содействия интеграции континента и продвижения его борьбы против Англии. С конца 19 -го до века до 1914 года европейские валюты были эффективно взаимозаменяемы по золотому стандарту. После Второй мировой войны Бреттон-Вудская система восстановила некоторую предсказуемость обменных курсов. Строительство Общего рынка создало свободные потоки товаров, рабочей силы и капитала. В отчете Вернерского комитета 1970 года утверждается, что безотзывная блокировка обменных курсов необходима для сохранения общего рынка и защиты европейской интеграции от дестабилизирующих денежных импульсов со стороны Соединенных Штатов.Этот отчет предвещал серию дополнительных отчетов и предложений, которые привели к созданию Европейской валютной системы и ее операционного компонента, Механизма обменного курса, который позволял обменным курсам колебаться в узких полосах, которые могут периодически изменяться, чтобы отражать развивающиеся экономические реальности.

11 Долгое заигрывание Европы с концепцией единой валюты осуществилось в период с декабря 1999 года, когда евро был представлен на мировых финансовых рынках в качестве учетной валюты, и с января 2002 года, когда в обращение вступили монеты и банкноты евро.За созданием евро лежат многочисленные мотивы. Нестабильность долларов со времени распада Бреттон-Вудской системы в 1970-х годах побудила европейцев сформировать единую валюту, чтобы обезопасить себя от дестабилизирующих денежных импульсов. В 1990-х годах Германия хотела получить согласие Франции на воссоединение Германии. Франция хотела установить больший контроль над денежно-кредитной политикой, продиктованной Deutsche Bank, решения которого доминировали в европейских валютных условиях на протяжении десятилетий.

12Eichengreen суммирует эти мотивы и их последствия следующим образом:

Евро - это принципиально политический проект.В этом ее слабость, поскольку она объясняет, каким образом евро было создано до того, как были созданы все экономические предпосылки, необходимые для его бесперебойной работы. Но это также его сила, поскольку он объясняет, почему государства-члены теперь считают необходимым завершить их - и почему евро, скорее всего, выйдет из своего кризиса сильнее, чем раньше (70).

13 Глава 5, озаглавленная «Кризис», рассматривает причины финансового кризиса, который начался в 2007 и 2008 годах и продолжает поражать мировую экономику сегодня.Эти причины могут быть сгруппированы в четыре категории. Первая - это непомерная привилегия, которая объясняет огромные потоки капитала в Соединенные Штаты в течение десятилетия до кризиса. Эти потоки снизили процентные ставки в Соединенных Штатах и ​​сгладили кривую доходности, побудив частных лиц и фирмы занимать дополнительные средства, что привело к еще большему экономическому буму и, как следствие, к резкому падению. Вторая категория состоит из дерегулирования, глобализации и усиления конкуренции среди финансовых фирм.Эти побуждения вынуждают фирмы растягивать свои балансы и стремиться получать более высокую прибыль за счет меньших резервов и меньшего капитала, что делает фирмы уязвимыми для каскадов сторонних организаций и финансовой паники. Третья категория состоит из финансовых инноваций. Примеры включают в себя ипотечные ценные бумаги и сложные производные инструменты, такие как обеспеченные долговые обязательства. Эти сложные продукты стали «способом маскировать риски, а не просто собирать их в более эффективные пакеты» (99). Темпы инноваций оставили регуляторы далеко позади, неспособные оценить ценность или риск на балансах компаний.Темпы также не позволили фирмам полностью протестировать свои модели и контракты, что сделало их уязвимыми для редких потрясений и экстремальных явлений. Четвертая категория сосредоточена на самоуспокоенности. Мощные политические и экономические идеологии настаивали на том, что свободные рынки работают лучше всего. Производные рынки были эффективными механизмами перераспределения риска. Эти убеждения привели к небольшому или отсутствию контроля за расширением финансовых рынков и убеждению, что продолжающиеся инновации снижают риски. Самоуспокоенность охватила почти всех в Америке.Большая умеренность 1980-х и 1990-х годов привела к длительному периоду низкой волатильности производства, высокой занятости и стабильных цен. Эти спокойные условия породили доверие среди экономических агентов, которые занимали больше и меньше экономили.

14 В главе 6 под названием «Монополия больше нет» обсуждаются последствия кризиса для международной позиции долларов. Кризис создал причины, по которым монополия долларов может потерпеть крах. Некоторые из этих событий произошли в Соединенных Штатах.К ним относятся снижение репутации финансовых активов США, растущая волатильность финансовых рынков США, рост государственного долга США (и последующие опасения по поводу внутренней инфляции и обесценения валюты), а также неопределенность в отношении политической и экономической политики США. Другие события произошли за пределами Соединенных Штатов. Некоторые из них взаимодействовали с долгосрочными экономическими тенденциями, включая экономический рост европейских, азиатских и южноамериканских стран, что уменьшило важность U.S. Импортные и экспортные рынки, а также изменяющийся политический ландшафт, в том числе распад СССР и подъем Китая, который переместил основную часть иностранных обязательств США с европейских союзников, зависящих от армии США, для защиты от коммунистов на азиатских. нация независима от США и становится все более конкурентной.

15 Однако в настоящее время доллар остается доминирующей международной валютой. Он сохраняет свою позицию по нескольким причинам. Нежелание имеет некоторые преимущества.Казначейский рынок США является наиболее ликвидным в мире, и этот статус-кво усиливается. Поскольку рынок США настолько велик, инвесторы со всего мира концентрируют свои сделки там. «Все остальные кандидаты на доминирующую международную валюту имеют серьезные недостатки» (126). Экономикам Соединенного Королевства и Швейцарии не хватает размеров и возможностей для обеспечения рынков долга в масштабах, требуемых международной финансовой системой. В течение десятилетия экономика Японии переживала спад, и в прошлом правительство Японии не поощряло международное использование иены, поскольку интернационализация иены угрожала подорвать способность Японии поощрять ориентированное на экспорт производство путем поддержания «конкурентоспособного» обменного курса. ,«Евро - это валюта без государства» (130): Европа в настоящее время погрязла в долговой и экономической катастрофе, и континент, похоже, не в состоянии создать экономические и политические механизмы, необходимые для управления своим финансовым и экономическим союзом.

16 Несмотря на эти факторы в пользу доллара, окончательный тезис Айхенгрина заключается в том, что доминирование доллара основывается на шатких основаниях, и, согласно истории, вероятной является ситуация, когда несколько международных валют оказываются в центре внимания доллара:

Таким образом, мир, в котором мы должны подготовиться, - это мир, в котором сосуществуют несколько международных валют ... Серьезное экономическое и финансовое неэффективное управление со стороны Соединенных Штатов - это то, что может ускорить бегство от доллара.И недавние события напоминают нам о серьезном плохом управлении, которое нельзя исключать. Мы можем еще потерпеть крах доллара, но только если мы навлечем его на себя ». (8)

17 Наиболее вероятным будущим сценарием, утверждает Айхенгрин, является сценарий с «несколькими международными валютами» (150). Этот мир «наступает, потому что мир становится все более многополярным, разрушая традиционную основу монополии доллара» (150). В то время как прогнозирование рискованно, Айхенгрин прогнозирует, что ведущими экономическими валютами следующей половины столетия будут доллар, евро и юань.Если сближение экономической производительности и уровня жизни продолжится, то потенциальные будущие кандидаты могут стать индийской рупией и реальным бразильским реалом в силу размера этих стран, а также глубины и ликвидности их финансовых рынков, но их рост частично зависит от улучшения экономических показателей их правительств. и регуляторная политика.

18 Глава 7, озаглавленная «Крах доллара», спрашивает: «А что, если доллар рухнет? Что если иностранцы сбросят свои активы [в долларах] ...? » Почему этот сценарий произошел? Что мог У.С. политики делают с этим? Для граждан Соединенных Штатов ответы Айхенгрина немного пугающие, и они призвали авторов застраховать этот риск, сохранив собственность возле Пекина и счет в юанях в Шанхае.

19 Семь глав книги Айхенгрина информируют академическое предприятие о понимании международной валютной системы. Это колоссальный вклад сам по себе, но книга делает больше, в частности, предлагая направления для будущих исследований.В частности, было бы полезно иметь теорию международной валюты, которая дает четкую аналитическую основу для изучения основных компромиссов под рукой. Многие исследователи преследовали эту цель, такие как Swoboda (1969), Krugman (1984), Matsuyama, Kiyotaki и Matsui (1993) и Rey (2001) и многие другие.

20 В действительности история в книге предполагает, что некоторые модели соответствуют фактам лучше, чем другие. Например, основанные на поиске модели международной валюты, впервые предложенные Мацуямой, Киотаки и Мацуи (1993), представляются особенно актуальными, поскольку они явно формализуют решение частных лиц принять или отклонить определенные валюты и могут объяснить, какие физические свойства валюты делают люди более или менее вероятно использовать его.Из книги мы знаем, что международная валюта часто безопасна и должна быть легко узнаваемой (то есть ее качество должно легко проверяться). Например, рост доллара до Первой мировой войны был частично из-за все более сомнительного характера качества иностранных облигаций (32).

21 Чтобы объяснить, почему обычно на международной арене доминирует несколько валют (а часто только одна), экономисты предположили, что операционные издержки побуждают отдельных лиц координировать свои действия с деньгами, которые дешевле всего использовать.Здесь есть два основных подхода. Первое связывает экзогенные трансакционные издержки с внутренними свойствами валют (например, Менгер (1892), Хайек (1976)). Другая точка зрения связывает трансакционные издержки с размером, и в этом случае стратегические внешние факторы позволяют международной валюте стать более ценной, поскольку ее используют и другие люди (например, Мацуяма, Киотаки и Мацуи (1993), Рей (2001)). Поэтому эти модели отражают тот факт, что статус международной валюты подвержен инерции, постоянству и гистерезису.

22 Нам также нужна теория международной валюты, которая может быть связана с инфляцией и денежно-кредитной политикой, поскольку инфляционная политика страны имеет прямые последствия для сеньоража. Это, в свою очередь, может означать распределительные эффекты денежно-кредитной политики, которые приносят пользу местным жителям и наносят вред иностранцам. Наконец, такая теория должна также учитывать взаимодействие между различными странами и включать возможность множественных конкурирующих валют.Конкуренция между несколькими валютами, такими как евро и китайский юань, является особенно важной проблемой, поднятой в книге (и фактически, как указывает Айхенгрин, вероятное будущее положение дел), которая заслуживает большего внимания.

23 Читатель узнает, как исторический опыт доллара и идеи из книги Айхенгрина превращаются в полезную основу, которую можно использовать для изучения статуса международной валюты и что это означает для будущего международной валютной системы.Книга проясняет основные компромиссы, с которыми сталкиваются отечественные и зарубежные потребители, фирмы и политики при принятии решения использовать доллары, что, в свою очередь, приносит пользу академическому предприятию в решении оригинальной головоломки, которую ставит книга. Итак, почему доллар по-прежнему номер один, несмотря на различные прогнозы его падения? Ответ Айхенгрина заключается в том, что в контексте истории это вовсе не загадка.

,

Будущее основ денежно-кредитной политики

Лекция Виктора Константио, Вице-президента Европейского центрального банка, в Высшем экономическом институте в Лиссабоне, 25 мая 2017 года

Десять лет после экономического и финансового кризиса 2007-09 гг. восстановление в зоне евро является устойчивым и все более широким, даже если общие риски остаются пониженными. Денежно-кредитная политика играет решающую роль в поддержке этого восстановления. Посредством сочетания снижения процентных ставок и расширения баланса Евросистемы ЕЦБ обеспечил необходимую степень монетарного стимулирования для предотвращения еще более глубокого циклического спада и предотвращения риска прямой дефляции.Продолжение такого денежно-кредитного стимулирования остается важным для обеспечения устойчивой адаптации инфляционного процесса к уровням, соответствующим цели стабильности цен ЕЦБ.

В странах с развитой экономикой многие комментаторы начали обсуждать, вернется ли центральный банк к докризисному состоянию до кризиса , или же многие инновационные инструменты, собранные для реагирования на кризис, станут постоянной особенностью или даже режимом денежно-кредитной политики должен пройти более полный ремонт.Сегодня я намерен участвовать в этой дискуссии, которая может быть разделена на две темы: на что должны ориентироваться центральные банки и какие инструменты они должны использовать для достижения этой цели? [1]

В большинстве стран с развитой экономикой центральные банки работают в соответствии со стратегией, которая согласуется с теоретическим подходом по гибкому инфляционному таргетированию и нацелена на достижение низкой инфляции или стабильности цен в качестве основной цели. После мирового финансового кризиса этот подход подвергся критике, в частности, в отношении воспринимаемых слабостей в борьбе с глубокими рецессиями и степени, в которой проблемы финансовой стабильности должны быть интегрированы.Был предложен ряд альтернатив, таких как номинальный ВВП или целевые показатели уровня цен, повышение целевого показателя инфляции или даже установление политики с помощью механической формулы, такой как правило Тейлора.

Главный вопрос, который возник после кризиса с точки зрения основ денежно-кредитной политики, касается того, в какой степени соображения финансовой стабильности должны быть включены в компетенцию центральных банков.

Вторая тема касается конкретных инструментов политики, используемых центральными банками для достижения своих целей.Докризисный консенсус в странах с развитой экономикой заключался в том, чтобы полагаться почти исключительно на краткосрочную процентную ставку как как инструмент денежно-кредитной политики . После экономического и финансового кризиса центральные банки подтолкнули краткосрочную процентную ставку к ранее немыслимым низким уровням, включая отрицательные в зоне евро и других странах, и создали новые инструменты для дополнения или замены ее последствий. Учитывая опыт, накопленный с этими новыми инструментами, возникает вопрос: должны ли они стать постоянным элементом инструментария центрального банка или же они останутся нестандартными мерами, предназначенными для экстремальных обстоятельств.Должны ли центральные банки быть еще смелее, чем они были в разработке новых инструментов?

Должны ли стратегии денежно-кредитной политики измениться?

Согласно Свенссону (2008), таргетирование инфляции может быть в целом охарактеризовано тремя элементами: 1) объявленный численный целевой показатель инфляции; 2) решения денежно-кредитной политики, которые делают прогноз инфляции сходным с этой численной целью, и 3) высокая степень прозрачности и подотчетности.

Стратегия денежно-кредитной политики ЕЦБ соответствует этим широким возможностям.ЕЦБ стремится поддерживать стабильность цен в среднесрочной перспективе, с объявленной целью годовой инфляции ниже, но близкой к 2%. Существенные усилия были предприняты для разъяснения стратегии и решений в области денежно-кредитной политики путем проведения пресс-конференций после совещаний Совета управляющих по денежно-кредитной политике, публикации подробных отчетов об этих заседаниях и выступления с речами.

До финансового кризиса эффективность таргетирования инфляции на практике широко рассматривалась как успех. [2] Чтобы напомнить, что в 70-х и 80-х годах, периоде, который сейчас кажется далекым прошлым, ключевой проблемой для центральных банков была очень высокая инфляция, а не слишком низкая. Эмпирические данные свидетельствуют о том, что в странах, принявших таргетирование инфляции, начиная с Новой Зеландии в 1989 году, средний уровень инфляции был ниже, чем до его принятия. Например, в известном исследовании Карл Уолш выделяет десять стран ОЭСР, ориентированных на инфляцию, и сообщает, что средний уровень инфляции по странам снизился с 9.2% до принятия таргетирования инфляции до 3,2% после принятия. Важно отметить, что снижение уровня инфляции сопровождалось снижением волатильности инфляции и улучшением привязки инфляционных ожиданий. [3]

Гибкое таргетирование инфляции предполагает, что центральный банк пытается постепенно достичь цели в среднесрочной перспективе, а не в ближайшем периоде. Свенссон (1997) [4] показал, что этот постепенный эффект эквивалентен целевой функции, которая включает как отклонение уровня инфляции от ее целевого показателя, так и разрыв выпуска.Это близко к режимам таргетирования инфляции центральных банков с двойным мандатом, но при этом первостепенное значение придается инфляции как переменной, в отношении которой денежно-кредитная политика является более эффективной. С другой стороны, Bean (2009, 2013) [5] показал, что не существует больших различий между гибкой структурой таргетирования инфляции и структурой с номинальным целевым показателем ВВП. Эти сходства следует учитывать при понимании популярности гибкой системы таргетирования инфляции с начала 90-х годов.

Этот положительный вердикт в отношении таргетирования инфляции был недавно поставлен под сомнение. Как правило, противники таргетирования инфляции полагаются на один из следующих двух аргументов. Во-первых, некоторые критикуют инфляционное таргетирование за то, что не смогли предотвратить возникновение кризиса. Утверждается, что центральные банки, ориентированные на инфляцию, слишком узко сосредоточились на стабилизации инфляции и слишком мало внимания уделяли финансовым изменениям, таким как быстрый рост цен на жилье или рост коэффициентов левереджа финансовых учреждений до финансового кризиса. [6] Во-вторых, таргетирование инфляции подвергается нападкам из-за очевидной неспособности ускорить восстановление экономической активности и инфляции.

Включение соображений финансовой стабильности в решения по денежно-кредитной политике

До кризиса существовало общее мнение, что центральным банкам следует сосредоточиться на стабилизации инфляции и заботиться только о финансовых событиях, если они имеют прямые последствия для динамики инфляции. Другое мнение заключалось в том, что, обеспечивая стабильность цен, денежно-кредитная политика также будет способствовать финансовой стабильности.Кризис доказал, что это не так, поскольку период умеренной инфляции совпал с ростом финансовых дисбалансов и пузырей цен на активы. Трудно было утверждать, что традиционная денежно-кредитная политика с использованием процентных ставок может и должна использоваться для устранения этих дисбалансов или раздувания цен на активы. Действительно, трудно определить пузыри и практически невозможно откалибровать процентные ставки, чтобы получить желаемое влияние на цены активов. Во многих случаях необходимое повышение процентных ставок может привести к ненужным эпизодам рецессии.Как показал Свенссон (2016), использование денежно-кредитной политики для «противодействия ветру» может быть очень дорогостоящим. В этом смысле таргетирование инфляции не может быть обвинено в неспособности предотвратить финансовый кризис. [7]

Проблемы финансовой стабильности должны решаться с помощью макропруденциальных инструментов, как правило, регулирующего характера. Некоторые из этих инструментов должны быть переданы центральным банкам для использования в качестве дополнения к денежно-кредитной политике, как это имело место в ряде стран после кризиса.Этот принцип отражен в новых микропруденциальных и макропруденциальных компетенциях ЕЦБ, в том числе в способности дополнять национальные макропруденциальные меры.

Позвольте мне теперь перейти ко второму аргументу против таргетирования инфляции: его очевидной неспособности ускорить восстановление экономической активности и инфляции. Чтобы представить вам некоторые дополнительные цифры, зоне евро потребовалось почти восемь лет, прежде чем реальный ВВП снова достиг уровня первого квартала 2008 года, который ознаменовал предыдущий пик. Аналогичным образом, инфляция HICP была значительно ниже 2% со второй половины 2013 года, и лишь недавно начала приближаться к своей цели.Этот рост общей инфляции, однако, был в основном обусловлен ростом цен на энергоносители и продукты питания и не сопровождался развитием базовой инфляции. [8]

Ценовой и номинальный уровень ВВП с таргетингом

На этом фоне некоторые комментаторы утверждают, что целевые показатели инфляции следует заменить каким-то целевым уровнем. Двумя наиболее яркими примерами являются таргетирование уровня цен и таргетирование номинального уровня ВВП, когда центральный банк стремится стабилизировать уровень цен и номинальный ВВП соответственно на некотором целевом пути.Сторонники стратегий таргетирования на уровне утверждают, что они позволяют более эффективно управлять ожиданиями частного сектора, что приводит к лучшим результатам стабилизации, чем при таргетировании инфляции. [9]

В случае целевого уровня цен, если на уровень инфляции оказывается понижательное давление, так что уровень цен падает ниже целевого уровня, тогда будущая инфляция должна быть временно выше, чтобы привести цену уровень на ходу. Теоретически, частный сектор будет усваивать эту динамику и увеличивать свои инфляционные ожидания всякий раз, когда на уровень цен будет оказываться понижательное давление.В свою очередь, более высокая ожидаемая инфляция смягчит понижательное давление на сегодняшний уровень инфляции. Этот канал ожиданий передачи денежно-кредитной политики, связанный со стратегиями таргетирования на уровне, особенно убедителен в условиях низких процентных ставок, где эффективная нижняя граница номинальных процентных ставок ограничивает возможности для противодействия понижательному давлению на темпы инфляции путем снижения текущих ставок политики. [10] Действительно, в Соединенных Штатах некоторые центральные банки публично призвали к временному принятию целевого уровня. [11]

Несмотря на эти привлекательные аргументы, основанные на монетарной теории, стратегии таргетирования на уровне основаны на нескольких сильных предположениях, и я не думаю, что они будут работать на практике. Во-первых, частный сектор должен быть достаточно дальновидным. То есть ожидания относительно будущих экономических условий должны оказать существенное влияние на сегодняшние экономические решения. Во-вторых, частный сектор должен полностью понимать стратегию и ее последствия для реализации денежно-кредитной политики.Наконец, стратегия должна быть заслуживающей доверия, а это означает, что частный сектор должен верить, что центральный банк действительно время от времени намеренно стремится к отклонениям будущей инфляции от своей неявной долгосрочной цели, чтобы достичь своей цели уровня цен.

У меня есть серьезные сомнения, что эти условия выполняются на практике. [12] И если нет, стратегии таргетирования на уровне могут легко привести к худшим результатам стабилизации, чем таргетирование инфляции. [13] В этом контексте я думаю, что принцип Гиппократа «не навреди» также дает разумные советы центральным банкам.

Ориентация на номинальный рост ВВП

Другой предлагаемой альтернативной стратегией является таргетирование номинального роста ВВП или, как иногда называют это экономисты, политика «ограничения скорости». [14] Номинальный ВВП Рост таргетинга отличается от номинального ВВП уровня таргетинга - как и в случае таргетирования инфляции, прошлые результаты не принимаются во внимание. Ушедшие ушли. Грубо говоря, номинальный целевой показатель ВВП представляет собой сумму целевого показателя инфляции и оценки потенциального роста ВВП.Центральный банк ужесточает политику всякий раз, когда номинальный рост ВВП выше этой цели, и ослабляет, когда он ниже. Хотя теоретический анализ показывает, что политики ограничения скорости могут работать достаточно хорошо в обычное время, они, вероятно, будут работать довольно плохо, когда ставки политики ограничены эффективной нижней границей. После рецессии они предполагают более раннее ужесточение процентных ставок, чем таргетирование инфляции. [15]

Простые правила процентных ставок

Существуют некоторые предложения, особенно в Соединенных Штатах, в отношении гораздо более заметной роли простых правил процентных ставок, наиболее известным примером которых является правило Тейлора в качестве ориентира. для решений денежно-кредитной политики. [16] Было показано, что правило Тейлора обеспечивает достаточно хороший фактический учет изменений процентной ставки. Это предполагает, что в любой момент времени краткосрочная процентная ставка равна постоянной, плюс взвешенная сумма отклонений инфляции от цели и выхода от потенциала, то есть разрыва выпуска.

Предполагаемое преимущество использования правила процентных ставок для предписания решений в области денежно-кредитной политики заключается в том, что оно делает денежно-кредитную политику более предсказуемой и запрещает лицам, ответственным за разработку политики, отказываться от своих политических обязательств.Напротив, решения в области денежно-кредитной политики, которые не связаны каким-либо правилом, считаются проблематичными, поскольку они могут быть обусловлены краткосрочными соображениями и упускать из виду их последствия для будущих ожиданий. [17] Все еще активная исследовательская программа показала, что можно разработать правила процентных ставок, которые достаточно хорошо работают в широком диапазоне макроэкономических моделей. [18]

Хотя я не оспариваю информационное содержание, которое могут обеспечить правила процентных ставок, я категорически против идеи, что решения центральных банков должны основываться на этих правилах.Основная причина в том, что любое конкретное правило вряд ли подходит для всех возможных непредвиденных обстоятельств. Среда, в которой должны действовать лица, определяющие денежно-кредитную политику, гораздо сложнее, чем предполагается при анализе правил политики на основе моделей. Простое правило, которое реагирует на одну или две макроэкономические переменные и игнорирует все другие индикаторы динамики цен, не в состоянии объяснить сложности реального мира. Было бы особенно странно, учитывая критику, что денежно-кредитная политика не учитывает в достаточной степени финансовые события, чтобы разработать стратегию, которая полностью игнорирует их.

Денежно-кредитная политика реагирует на финансовый кризис, который я опишу ниже, являются примером. Мало того, что центральные банки уделяли все больше внимания многим новым переменным при калибровке процентной ставки политики в соответствии с меняющимися экономическими и финансовыми условиями, они также должны были разработать новые инструменты денежно-кредитной политики для реагирования на новые виды сбоев на финансовых рынках. Что бы произошло за последние десять лет, если бы денежно-кредитная политика была делегирована автопилоту по правилу Тейлора?

Корректировки правил процентных ставок и эффективной нижней границы (ELB)

Несмотря на то, что ни один центральный банк не применяет механические правила процентных ставок, тем не менее возможно оценить апостериорных поведенческих правил , так что на практике решения по процентной ставке могут быть рационализируется в простых регрессиях, зависящих от инфляции и разрыва выпуска.Такие правила также часто используются для закрытия моделей, поддерживающих анализ денежно-кредитной политики, или они являются оптимальной политикой в ​​результате оптимизации упражнений с макромоделями.

Поэтому полезно использовать в правилах разные правила процентных ставок и проанализировать их влияние на экономику. В частности, это интересно при попытке ответить на важный политический вопрос. Учитывая нынешний низкий уровень инфляции, как можно слишком часто избегать риска достижения процентных ставок, достигающих эффективной нижней границы (ELB), и может ли это привести к значительным потерям с точки зрения целей политики? [19]

До недавнего времени считалось, что нижняя граница процентных ставок равна нулю, так называемая нулевая нижняя граница (ZLB).Однако, как показали последние годы, уровень ELB может быть ниже нуля, что определяется стоимостью удержания денежных средств вместо возмещаемых активов, включая депозиты.

Денежные средства удобны для транзакций, но не дают процентов и дорогостоящи для безопасного хранения. Таким образом, он теряет реальную стоимость, когда цены растут. И наоборот, банковские депозиты обычно платят проценты. Если банковские депозиты начнут взиматься по отрицательным процентным ставкам, у вкладчиков будут стимулы забирать свои деньги. Поскольку хранение наличных денег не является бесплатным, люди могут терпеть слегка отрицательные процентные ставки.

Однако, когда ставки становятся более отрицательными, вкладчики будут снимать свои деньги, лишая банки депозитов и вызывая финансовую нестабильность и снижая способность банков предоставлять кредиты экономике. Поэтому невозможно, чтобы номинальные процентные ставки упали ниже этого ELB, что отрицательно, но зависит от стоимости хранения и страхования денежных средств [20] , которые, тем не менее, могут быть значительными.

Kiley and Roberts (2017) исследуют вопрос о частоте и стоимости попадания в ELB, используя стохастическое моделирование с двумя моделями из Совета Федеральной резервной системы (FRB): модель FRB / US и модель DSGE.Используя простое правило Тейлора с целевым показателем 2% для инфляции [21] и равновесной реальной ставкой 1%, они находят, что для модели ФРБ / США процентные ставки по политике будут на уровне 38% от времени ELB. с ВВП на 1,1 процентных пункта (п.п.) ниже потенциального и инфляции на 1,2%, так что показатели довольно плохие. Соответствующие результаты для модели DSGE заключались в том, что ставки политики будут на 32,5% времени в ELB, с выходом 2,3 с. ниже потенциала и инфляции, чуть выше нуля, на 0.1%. [22] Это показывает, как низкие уровни инфляции и реальных равновесных ставок могут увеличить частоту достижения ELB с видимыми отклонениями от желаемых целей политики.

Корректировки правила затем задуманы, чтобы преодолеть эту проблему. Применяя коэффициент корректировки риска к процентной ставке [23] в модели ФРБ / США, авторы находят, что при корректировке 0,5 и реальной ставке 1% можно достичь цели 2% -ной инфляции с выходом ближе к потенциалу.Введение корректировки риска создает, конечно, риск инфляции, превышающей 2% в течение некоторых длительных периодов.

Другая попытка - использовать правило Тейлора, заданное в терминах изменения процентных ставок, вместо уровней [24] , что повышает производительность обеих моделей. В случае модели ФРБ / США результаты в ELB составляют 29,7% времени, ВВП 1,4 п.п. ниже потенциального уровня инфляции на уровне 1,5% и при использовании модели DSGE на уровне 10,4%, ВВП 0,5 с.п. ниже потенциала и 1.6% инфляция.

Введение обязательства сохранять учетную ставку на уровне ELB до тех пор, пока не будут достигнуты целевые значения для разрыва выпуска (ноль) и инфляции (2%), еще более улучшает результаты: для модели FRB / US результаты для ELB - выход разрыв и инфляция составляют 22%, 0,1 п.п., 2% соответственно; и 9,6%, 0 стр., 2% для модели DSGE. Эти результаты показывают, что «политики, способные придерживаться, возможно, очень адаптивной политики, могут по существу устранить пагубные последствия ELB» [25] , что является утешительной мыслью для ЕЦБ.

Последней возможностью избежать опасностей слишком частого попадания в ELB будет повышение целевого показателя инфляции.

Повышение целевого показателя инфляции

Некоторые эксперты утверждают, что, хотя центральные банки могут захотеть придерживаться системы таргетирования инфляции, этот целевой показатель следует повысить. [26] Аргументы в пользу более высокого целевого уровня инфляции, как правило, связаны с ELB по номинальным процентным ставкам, что ограничивает политику процентных ставок. Первый аргумент в пользу повышения целевого показателя инфляции гласит, что объявление об увеличении целевого показателя инфляции повышает ожидания инфляции в частном секторе, что снижает реальные процентные ставки, даже если номинальные ставки остаются на уровне нижней границы.Снижение реальных ставок стимулирует потребление и инвестиции и способствует росту инфляции.

Второй аргумент говорит о том, что более высокий целевой показатель инфляции увеличивает буфер по отношению к ЕЛБ по номинальным процентным ставкам в будущем. Помните, что в долгосрочной перспективе увеличение целевого показателя инфляции приводит к увеличению номинальных процентных ставок того же размера, предоставляя центральным банкам больше возможностей для снижения процентных ставок в ответ на ограничительные нарушения.

Аргумент для поднятия целевого показателя инфляции для создания буфера от случайных эпизодов привязки эффективной нижней границы номинальной процентной ставки обычно приводится в контексте преходящего -кратного снижения реальной равновесной ставки.Более сильный вариант этого аргумента применяется, если он сталкивается с ситуацией, в которой реальная скорость равновесия на постоянно ниже на . [27] Согласно стандартной теории роста, равновесная реальная процентная ставка имеет некоторое отношение к долгосрочному росту производительности. Таким образом, это касается так называемой гипотезы «светского застоя», недавно подтвержденной Гордоном, Кругманом, Саммерсом и другими. [28] Действительно, есть свидетельства снижения производительности с 70-х годов. Вопрос заключается в том, усугубили ли эту тенденцию недавнюю Великую рецессию и, как следствие, процесс медленного сокращения доли заемных средств, создав постоянные издержки в результате кризиса.В настоящее время это тема острых дискуссий не только на политической арене, но и в академических кругах. [29]

В целом, эти аргументы имеют свои преимущества, особенно для центральных банков с двойным мандатом, который включает стабилизацию выпуска, но они слишком узко сфокусированы на выгодах, связанных с уходом от ELB. Поскольку идти ниже уровня ELB невозможно, борьба с рецессией и, как следствие, высокий уровень безработицы становятся более сложными. Повышение целевого уровня инфляции может привести к тому, что реальные процентные ставки будут эффективными для устранения отрицательного разрыва в объеме производства и безработицы.Эти выгоды от более высокого целевого показателя инфляции могут быть перевешены более широкими издержками более высокой инфляции, в зависимости от выбранного уровня. Исторически относительно более высокая инфляция обычно ассоциировалась с более волатильной инфляцией. [30] Кроме того, ЕЦБ и многие другие центральные банки, ориентированные на инфляцию, показали, что другие инструменты денежно-кредитной политики доступны, когда процентные ставки не могут быть снижены в дальнейшем. На этом фоне желательность достижения более высоких целевых показателей инфляции становится очень противоречивой, поскольку экономическая теория никогда не сможет с уверенностью определить наиболее желательный уровень в диапазоне низких значений инфляции.С 90-х годов большинство центральных банков определили 2% в качестве соответствующей цели инфляции, в некоторых случаях допуская временные небольшие отклонения вокруг этого уровня. В случае ЕЦБ, целью инфляции является поддержание в среднесрочной перспективе уровня ниже, но близко к 2%.

Должны ли нестандартные инструменты денежно-кредитной политики стать стандартными?

Позвольте мне теперь перейти к инструментарию денежно-кредитной политики, который будет использоваться для достижения целей центрального банка. Более конкретно, следует ли теперь рассматривать размер и состав баланса центрального банка как инструмент , обычный ? Должно ли использование отрицательных краткосрочных процентных ставок использоваться более систематически и, возможно, облегчаться в ответ на глубокие рецессии? Должны ли центральные банки использовать инновационные механизмы передачи, например те, которые предлагают повысить процентные ставки, чтобы вывести экономику из ловушки ультранизкой инфляции?

Размер и структура балансов центрального банка

Традиционно центральные банки использовали только краткосрочные процентные ставки для управления экономикой.Упрощенный учет механизма передачи работает следующим образом: изменения краткосрочных ставок быстро переносятся на другие цены финансового рынка, включая долгосрочные ставки и ставки кредитования; эти изменения приводят к изменению реальных ставок, поскольку цены в краткосрочной перспективе, как правило, остаются низкими; В свою очередь, реальные ставки влияют на совокупную и, в свою очередь, инфляцию.

Поскольку центральные банки начали в 80-х годах отказываться от технического монетаризма и принимать процентные ставки в качестве основного инструмента политики для воздействия на экономические и финансовые условия, их денежная база скорректировалась в соответствии с уровнем, соответствующим спросу банков на резервы, учитывая текущие краткосрочные срочная процентная ставка.Баланс центрального банка, который в значительной степени определяется банковскими резервами с точки зрения традиционных каналов передачи, поэтому не может быть использован в качестве инструмента денежно-кредитной политики отдельно от краткосрочной процентной ставки.

Это традиционное понимание резко изменилось с началом мирового финансового кризиса в 2008 году. С тех пор ЕЦБ, как и многие другие центральные банки, начал использовать свой баланс в качестве дополнительного инструмента денежно-кредитной политики при рассмотрении других каналов передачи в экономику. помимо технического монетаризма или влияния процентных ставок.

На первом этапе кризиса, ознаменованном крахом Lehman Brothers, баланс был использован вместе с краткосрочной процентной ставкой как способ компенсировать обесценение в механизме передачи денежно-кредитной политики. Например, кредитные ставки в некоторых странах не реагировали на сокращение краткосрочных ставок, поскольку межбанковские рынки иссякли и стали разделенными по национальным линиям. ЕЦБ отреагировал на возникающий дефицит ликвидности, предоставив достаточную ликвидность на все более длительные периоды и против более широкого диапазона обеспечения.

С 2014 года характер балансовой политики изменился. Зона евро вступила в длительный спад, поскольку банки в значительной части зоны евро еще больше сократили кредитование. Резкое падение цен на нефть, начавшееся в конце лета, усилило дезинфляционное давление. В этой обстановке с постоянно низкими темпами инфляции возникла угроза ослабления инфляционных ожиданий частного сектора, что потенциально может привести к самоусиливающимся эффектам второго цикла и дефляции.Тем не менее, поскольку процентные ставки уже близки к нулю, наша способность использовать традиционную денежно-кредитную политику для предоставления дополнительного жилья была ограничена, и мы обратились к балансу в качестве нетрадиционного инструмента. [31] Во второй половине 2014 года ЕЦБ начал покупать обеспеченные активами ценные бумаги (АБС) в рамках программы покупки АБС (ABSPP), а также облигации с покрытием в рамках третьей программы покупки облигаций с покрытием (CBPP3).

В январе 2015 года ЕЦБ объявил о своей расширенной программе покупки активов (APP), включающей государственные облигации, для борьбы с риском того, что период низкой инфляции станет слишком продолжительным, тем самым значительно расширив денежную базу.Был рассмотрен более широкий диапазон, помимо традиционных каналов передачи, включающий: прямое влияние на цены приобретаемых ценных бумаг и соответствующее снижение среднесрочных ставок; изменение баланса портфеля банками и небанковскими инвесторами, которые получают ликвидность и будут покупать другие активы, распространяя эти эффекты на другие классы активов; наконец, сигнальный эффект, влияющий на ожидания будущей инфляции и вероятный путь ключевых ставок. [32] Приложение позволило нам дополнительно оказать понижательное давление на временную структуру процентных ставок, сжимая премию за риск вдоль кривой доходности и улучшая условия финансирования частного сектора.

Количественное смягчение (QE) было эффективным как в США, так и в зоне евро. Концепция «теневой процентной ставки» [33] использовалась для расчета эффекта нетрадиционных мер (QE, форвардное руководство, отрицательные ставки и т. Д.) Сопоставимым образом с политическими процентными ставками, когда они ограничены ELB , Термин «структура процентных ставок» используется для определения «Какой процентной ставки будет генерировать наблюдаемую кривую доходности, если процентную ставку можно будет принять отрицательной?» (Krippner 2012, стр.2). Как мы уже видели, хранение денежных средств обеспечивает защиту от отрицательных процентных ставок, которые могут достичь значительных значений при отсутствии денежных средств в качестве альтернативы. Теневая кривая получается из расчета значения опциона колл для удержания денежных средств в ZLB и вычитания его из фактической кривой доходности. Несколько методов расчета теневых ставок на основе разных моделей кривой доходности дают разные результаты, что несколько снижает практическую полезность концепции.

Балансовые меры способствовали значительному смягчению условий финансирования в зоне евро и, благодаря этому каналу, более устойчивому и устойчивому восстановлению экономики. [34] Принимая во внимание их эффективность, какую роль должны играть балансы центральных банков в будущем?

Важным вопросом является исследование, в случае продолжающегося режима низкой инфляции с низкими процентными ставками, будет ли обычной денежно-кредитной политики использования процентных ставок достаточно для решения следующего рецессионного эпизода. Используя модель FRB / US, Reifschneider (2016) [35] анализирует несколько сценариев и приходит к выводу, что необходимы как прямое руководство, так и QE.

Помимо этого обоснования, есть веские аргументы в пользу сохранения инструмента в наборе инструментов политики. Они происходят от структурных изменений, которые произошли на финансовых рынках. В частности, возросшая роль сделок с обеспеченным денежным рынком; важность широкого набора рыночных ставок сверх ставок овернайт; растущая значимость небанковских учреждений в рыночных финансах; и, наконец, дефицит безопасных активов, который влияет на функционирование рынков и управление обеспечением.

Эти аргументы лежат в основе предложений, недавно представленных в Jackson Hole Даффи и Кришнамурти, а также Гринвудом, Хансоном и Стейном. [36] Они подчеркивают важность программы обратного выкупа (РЕПО) ФРС, посредством которой она проводит операции с наличными ценными бумагами, имеющимися в ее балансе. Первая группа авторов выступает за использование программы, чтобы привлечь больше контрагентов и повлиять на несколько процентных ставок, тем самым способствуя лучшей передаче денежно-кредитной политики.Недавняя внутренняя работа в ЕЦБ также выявляет аналогичные недостатки на европейских рынках.

Вторая группа авторов считает, что центральные банки должны вести большой баланс как способ управления предложением безопасных активов, в частности с помощью RRP, для создания очень краткосрочных безопасных активов, способствующих большей финансовой стабильности путем избежания неудачных операций. попытки частного сектора выполнить эту роль, как это было до кризиса. Это важная проблема, поскольку попытка создания частных более безопасных активов стояла за расширением теневого банковского сектора, который сыграл значительную роль в кризисе.Соответствующая концепция теневого банкинга объединяет организации и виды деятельности, вовлеченные в широкий спектр услуг, связанных с секьюритизацией, операциями репо и операциями финансирования ценных бумаг (SFT), а также внебиржевыми деривативами. Последние позволяют трансформировать риски и обменивать их через свопы, включающие кредитные дефолтные свопы, процентные свопы или валютные свопы. Некоторые из этих мероприятий могут проводиться либо регулируемыми банками, либо нерегулируемыми учреждениями. Два аспекта делают эти мероприятия актуальными: во-первых, они способствуют созданию кредитной системы на основе гарантированного краткосрочного рыночного финансирования; во-вторых, эти новые инструменты ликвидности сродни деньгам, но не учитываются в обычных денежных агрегатах. [37]

Эти две особенности - появление новой рыночной кредитной системы и значимость новых форм денег - вот что оправдывает назначение «теневого банкинга». [38]

Истоки этой новой кредитной системы связаны с появлением очень значительных денежных пулов, которые не могут обеспечить безопасность застрахованных депозитов банков и находятся в поисках более безопасных форм размещения этих денежных средств в краткосрочной перспективе. [39] Секьюритизация, с траншами и повышенными рейтингами, репо, создающими внутреннюю ликвидность, а также трансформация и обмен рисками через внебиржевые деривативы, были тремя основными инструментами, созданными для размещения этих «более безопасных» частных краткосрочных активов.

Кризис наступил, когда падение цен на жилье вызвало сомнения по поводу

сек.



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *